Сев на корточки рядом с Далласом, она толкнула его в плечо, и он опять соскользнул вниз, на влажную траву под фургоном.
Девочка аккуратно засунула листки в карман, пролезла в дыру и приземлилась рядом с братом.
Туда же подлетел острый камень. Роза отпихнула его ногой подальше. Иногда лучше, чтобы острых предметов не было в пределах досягаемости.
Никакой пищи тут не осталось. Не было и других фургонов, которые можно обыскать. Все они уехали вместе с машинами и трейлерами, когда-то заполнявшими пространство вокруг. Им нужно идти по карте, выбраться из места, которое они раньше называли своим садом, и идти обследовать мир дальше. Где-то там есть пища и питье, даже лучше, чем вода. Сок и восхитительные напитки, которых им никогда не давали и о которых они даже не знали бы, если бы не другие путешественники, которые, бывало, появлялись внутри ограды.
Голова Розы полнилась планами, она знала, что нужно делать, – ей так казалось, только было немного страшно выходить за пределы известной территории.
Она бросила взгляд на брата. Теперь он, по крайней мере, стоял, но покачивался, веки его опускались ниже и ниже, как будто он хотел спать.
Роза встала, ее голова и плечи снова оказались в фургоне.
– Мамочка, мы пойдем искать еду, – тихонько сказала она.
А потом, так как внутри пахло очень плохо и мама не ответила, Роза вынырнула на свежий воздух и пошла по выжженному, почерневшему влажному лужку к изгороди.
На следующий день Вивасия не видит Роба, после – тоже и почти всю неделю.
Она размышляет: «Неужели он и правда покинул Волчью Яму?»
С нею связывается полиция – по телефону и лично. Она отказывается от предложения поддержки специалиста по связям с семьями, держит их на расстоянии вытянутой руки от порога. Постоянно уверяет, что с ней все в порядке. «Справляюсь» – вот слово, которое она использует.
По правде говоря, обнаружение раскисшего тела супруга – это не главное, что ее беспокоит.
Уверенная, что ее сад совершенно скрыт от чужих глаз, да и Роб исчез, Вивасия, не желая упускать солнечную погоду, позволяет детям играть на улице.
По вечерам они сидят в гостиной. Глаза Розы и Далласа прикованы к детским телепередачам. Вивасия наблюдает за близнецами.
Впервые в жизни она заказывает продукты на дом. Дежурит у окна, готовая открыть дверь, взять привезенное и вернуться назад как можно быстрее.
Кроме полиции, к ней заходят Рут, Портия, Эстер и даже повар Клайв.
Вивасия улыбается им, уверяет, что у нее все хорошо, отвечает на вопросы, замаскированные под тревожную заботу, но которые на самом деле, как она подозревает, вызваны не чем иным, как желанием посплетничать о Чарльзе.
Она думает о Робе и его исчезновении. Он столько помогал, так много раз неожиданно появлялся рядом… Странно, что исчез, не попрощавшись.
Можно спросить Рут, собирается ли Роб возвращаться.
Но она никогда раньше не интересовалась никем в Волчьей Яме, и если теперь вдруг начнет, то это вызовет удивление.
На шестой день отсутствия Роба полиция вновь стучит в дверь дома Вивасии. Не Эндрюс, а инспектор Ола Демоски. Вивасия выскальзывает на крыльцо, сердце выбивает в груди барабанную дробь.
Она ждет, что Ола скажет: ей известен секрет, который Вивасия хранит в своем доме.
Но Ола пришла не за этим.
– Дело закрывают, – сообщает она.
Вивасия ликует: хорошо, что инспектор пришла не из-за Розы и Далласа.
Хотя и озадачена: «Какое дело?»
– Сочтено несчастным случаем, – продолжает Ола.
Вивасия резко вдыхает. Дело о трупе ее мужа.
Очевидно, плохо закрытая крышка колодца и бутылка водки, найденная внутри его, помогли им оценить ситуацию и прийти к соответствующим выводам.
Мимо, совершая утреннюю пробежку, трусит Хлоя-Джой. Молодая нахалка бесстыдно приближается к ним, глаза сверкают любопытством.
Инспектор Ола умолкает, терпеливо ждет, пока Хлоя-Джой уберется.
Та и не думает.
– Ничего, – говорит Вивасия и делает знак инспектору, чтобы продолжала.
Ола смотрит на Хлою-Джой долгим взглядом, после чего поворачивается к Вивасии:
– Вообще-то, это все. Если вы хотите устроить похороны, поставить памятник, можете это сделать…
– Она может подать иск, вы понимаете, – встревает Хлоя-Джой. – К муниципалитету, к графству. Эта крышка – одно название. Она представляла опасность. Ее адвокат обратится к властям, верно, Вивасия?
Вивасия извиняется и уходит в дом, оставляя двух женщин обсуждать затронутую тему.
Она думает о последних похоронах, на которых была: матери, бабушки и Серафины Бестилл. С тех пор Вивасия избегает ходить в церковь. Теперь ей придется пойти туда снова.
Еще одни похороны. Последние.
Она не желает проникаться мыслями о смерти, хотя вид останков Чарльза навечно запечатлелся в ее мозгу.
Вивасия отрывается от этого видения и переключается на детей. Кормит их, купает, безуспешно пытается снова разговорить Розу. После ужина брат и сестра сидят по бокам от Вивасии на диване – уже не одеревенелые как статуи, а прислонившись к ней.
От мягкого прикосновения их тел сердце Вивасии воспаряет.
