И вот все снова трогаются в путь. Даллас теперь оживлен так же, как Роза, его маленькие ножки напряженно пружинят, когда они наконец взбираются наверх и перед ними открывается ровная земля. Во все стороны тянется лоскутное одеяло полей, единообразие пейзажа нарушает только шоссе, пересекающее местность примерно в миле слева от них. Перед ним находится карьер, земля вокруг него белая как мел, дорога туда заросла – забытый ориентир.
Вивасия снова достает листок и изучает его от нижнего края к верхнему.
Четыре квадратика в ряд. Слева под углом – еще один, напротив него с краю – другой. Теперь Вивасия понимает: эти пятна обозначают дома – мистера Бестилла, Слепой Айрис, ее самой, арендованный Робом, дальше – Джеки и под ним – жилище Рут, раньше принадлежавшее Стефани.
Над ними – кружок, обозначающий колодец Девы.
Выше на листке – зеленая загогулина. Еще выше – черные каракули.
Вивасия смотрит влево – на кусты, которые тянут вверх и вперед свои смертоносные, похожие на змей побеги.
Хотя Роза не выпускала из рук этот листок с момента появления в доме Вивасии, она на нем не рисовала. Рисунок сделан рукой взрослого. Кем-то гораздо старше Розы и Далласа. Выполнен он по большей части не фломастерами или карандашами. Его не было в кармане у Розы, когда Вивасия в первый раз снимала с девочки одежду, в отличие от листка, на котором было
Вивасия подносит рисунок к носу и нюхает его, как будто автора можно определить по запаху. Но листок старый. К этой грубо нарисованной карте давно уже не прикасался никто, кроме Розы и Вивасии.
Масштаб по ней не определить. Больше на рисунке ничего нет. Наверху бумага продавлена шариковой ручкой, в которой иссякла паста.
Подсказки закончились.
– Роза, дорогая… – Вивасия бегом догоняет девочку, которая продолжает упорно шагать вперед.
Она ловит девочку за руку, надеясь, что ее любовь успокоит малышку, которая явно находится на грани паники.
– Роза, – Вивасия опускается на колени в сухую траву, – я здесь, я с тобой. Покажи мне, куда идти.
Они не двигаются с места, и Вивасия чувствует, как Роза успокаивается.
Однако в глазах девочки застыл страх – Вивасия не заражается им.
Она встает и говорит:
– Покажи мне.
Втроем они идут дальше, теперь уже целенаправленно, а не суматошно. Все молчат, берегут дыхание для долгого пути.
Наконец в природный пейзаж вторгается старая мусорная куча. Сооруженный вокруг нее забор напоминает Вивасии ограждение, возведенное вокруг Волчьей Ямы, но, в отличие от поселка, здесь нет жизни.
Вивасия думает: не ошиблась ли она? Может быть, они обогнут это место и пойдут дальше, но нет, к удивлению Вивасии, Роза выпускает ее руку и направляется прямиком к забору.
Солнце в зените, слепит глаза. Вивасии кажется, что Роза проходит сквозь металл и Даллас с ней.
Глупые панические мысли о параллельных мирах теснятся в голове – слепой страх, что дети переместились в другое измерение, куда ей не попасть. Как в тот раз, когда она боялась, что они растворились в тумане. Очень похоже на то, как малыши появились у колодца Девы.
Вивасия часто дышит. С облегчением понимает, что может следовать за ними, и, отодвинув плохо закрепленную планку, пролезает в дыру.
Там небольшое пространство. Высокая трава, в центре – площадка, заросшая сорняками. Брошенный мотор и запах машинного масла. Трава черная от кострищ; множество разорванных, обгорелых книг лежат кучей в южном углу, их занесло туда ветром. Имя на листке из кармана Розы было написано на странице из книги. Вивасия дрожит и отворачивается от вороха выброшенной бумаги.
Одинокая лачуга стоит заброшенной. Дом на колесах, старомодный, вроде тех, что берут на прицеп. Пожелтел с годами, ржавчина проела металлические полосы отделки, окна помутнели от дождей и солнца, пыли и грязи.
Вивасия чувствует, как ее лицо морщится от грусти. Роза и Даллас жили здесь?
Среди этого ужаса надежда согревает ее. Если старый фургон и правда служил им домом, детей наверняка заберут у тех, кто о них заботился.
Да, надежда есть, может быть, ей не придется прощаться с ними, как с Алексом и Элизабет много лет назад.
Дети уже рядом с фургоном, что подкрепляет догадку Вивасии: это место они называли своим домом.
И что теперь? Постучать в дверь, потребовать, чтобы ее впустили? Вызвать полицию на случай, если все обернется плохо?
Внутри может быть кто угодно. Накачавшийся наркотой, вооруженный ножом или еще чем похуже.
Вивасия корит себя за такое стереотипное мышление, однако… действуй. Есть только одна причина, почему кто-то решил жить здесь. Только одна причина, почему дети попали к ней такими ужасно голодными и неухоженными.
Вивасия идет к фургону, внимательно глядя под ноги, – ищет иглы и прочие свидетельства, подтверждающие ее догадку.
Ничего такого не видно. Кроме странной кипы книжных страниц в углу, тут вообще очень мало чего есть.
Тишина как внутри, так и снаружи пугает.
