Позже Вивасия признает, что, наверное, это был сон. Она приняла желаемое за действительное. Потом вспомнила резкий, почти злобный тон Рут и решила, что та до сих пор настроена по отношению к ней враждебно.
Теперь, в апреле, цветущие поля исчезли. Васильки и маки были растоптаны, и все вокруг превратилось в песчаные пустоши. Повсюду следы шин, везде люди, наблюдающие за тем, как идет строительство. Море желтых жилетов и касок там, где раньше цвели нарциссы и крокусы.
Чарльз часто отсутствовал. Когда появлялся, проводил время на площадке, как он это называл. Следил за ходом работ, заводил знакомства с начальством. Вивасия размышляла, получил ли он свой бонус за проданные земли?
Когда выросли каркасы новых домов, стали приезжать потенциальные покупатели. Мужчины в костюмах с закатанными рукавами рубашек, дорогие часы – напоказ. Их жены, в огромных солнцезащитных очках и облегающих платьях, щеголяли сумочками, как их мужья – часами. От них разило деньгами, и они, проходя мимо стоявшей на крыльце Вивасии, хмурились, насколько позволяли их холеные, застывшие лица. Иногда утром Вивасия гуляла по деревне. Чарльз больше не настаивал на том, чтобы она оставалась в своей спальне, потому что сам зачастую отсутствовал.
Позади дома возвели новую металлическую ограду. Вивасии казалось, что ее загнали в угол. Хотя наконец удалось вырваться из постельной тюрьмы Чарльза, ощущение, что она продолжает находиться в заключении, по-прежнему присутствовало.
А вот колодец Девы не тронули, заметила Вивасия. Он остался за пределами новых границ, только на старичка надели новую шляпу.
Ничего особенного, потому что, в конце концов, эта территория на задворках поселка отводилась старожилам, а не блестящим новоселам. Здесь можно было обойтись чем подешевле, попроще.
Вивасия нагнулась рассмотреть новинку. Что-то вроде крышки люка, не более, уже поржавевшей и грязной на вид.
Она выпрямилась и окинула взглядом стройплощадку. Скотов задвинули подальше, а те, кто, входя в самолет, поворачивает влево, – на переднем плане.
К концу весны Волчья Яма совершенно преобразилась. Строительство новых домов было завершено. Поля навсегда ушли в прошлое.
Деревня превратилась в поселок, сообщество, полное свежей крови. Новоселы устраивали вечеринки, которые начинались с доставки ранним утром коробок из «Fortnum & Mason» и уборки домов людьми в белом. К полуночи они опускались до пьяного разгула. Вивасия не сомневалась, что Келли понравилось бы наблюдать за этим. Набивались в горячие бассейны, подсвеченные яркими огнями, громко чокались и били бокалы от шампанского.
Однажды вечером Вивасия следила из окна наверху за такой гулянкой в доме номер восемь. На глаза ей попалась знакомая фигура – Чарльз на террасе у новых людей. Его серый костюм залоснился от слишком долгого ношения, лучшие туфли были обшарпаны и потеряли цвет. Он сжимал в руке стакан с виски. Но не прикладывался к нему. Стоял один, на краю группы, и отчаянно искал способ войти в нее.
Вивасия сухо усмехнулась себе под нос. Как они сомкнули ряды против него! Точно так же, как исконные жители деревни отвернулись от нее.
Чарльз ушел, перед этим аккуратно поставив стакан на поднос услужливо ожидавшего официанта.
Вивасия ждала, что услышит, как поворачивается ключ во входной двери, но Чарльз направился в другую сторону, прочь от поселка, он шел и шел, пока не скрылся из виду.
Несколько часов спустя, перед тем как свет зари забрезжил над Волчьей Ямой, Вивасия выглянула в заднее окно и снова увидела мужа. На этот раз у колодца Девы; крышка была сдвинута в сторону, блестящий пиджак от костюма брошен рядом на траву. Чарльз лежал, наполовину свесившись над краем колодца, и глядел вглубь.
Вивасия спустилась вниз, вышла на террасу и добралась до металлической ограды.
– Что ты делаешь? – спросила она Чарльза и услышала в тиши раннего утра шуршание его рубашки, когда он пожал плечами.
Вивасия выскользнула наружу сквозь погнутые прутья и подошла к нему. Чарльз прикрыл глаза рукой, хотя солнце еще не светило, и посмотрел ей за спину.
– Кто сломал ограду?! – прорычал он.
Вивасия обернулась и взглянула на покосившийся железный столбик.
– Один из строителей, когда ее устанавливали, – ответила она. – Задел ковшом экскаватора.
Водитель был полон раскаяния и приносил извинения, но только когда увидел Вивасию, которая сидела на краю колодца и наблюдала за ним.
– Ничего страшного, – сказала она. – Здесь все равно никто не ходит.
Счастливый, что от него не потребуется никаких дополнительных затрат, строитель радостно отправился своей дорогой и, вероятно, больше не вспоминал об этом.
Чарльзу же Вивасия сказала:
– Если бы это случилось в той части, где живут
Говорила она веселым тоном, какого давно за собой не помнила. Может быть, никогда.
Чарльз ударил руками по стенке колодца Девы.
– В том-то и проблема, – прошипел он. – Ты такая слабая. Такая скучная. – Он возвел глаза к небу и тяжело вздохнул. – Почему я остаюсь? Из-за тебя меня не принимают. – Он широко развел руки. – Из-за тебя, из-за того, какая ты.
