– Потому что я не строю из себя ту, кем не являюсь, – парировала Вивасия.
Тогда Чарльз изверг поток язвительных слов, тем более убийственных, что произносил он их своим обычным, нейтральным тоном:
– Глупая. Ненормальная. Чокнутая. Мерзкая. Никудышная.
Чарльз замолчал, увидев, что его удары не достигают цели, и плюхнулся на спину, изможденный затраченными на ругань усилиями.
– Я мечтал, – начал он, – о великолепном сообществе, хотел наполнить наш поселок деньгами, придать ему статус. – Он перевернулся на живот и заглянул в колодец. – Похоже, мой расчет не оправдался. Я думаю, вероятно, лучше иметь место, где никто ничем не владеет, никто ничего не может потребовать.
– Представь, что все люди живут в спокойном мире… – иронично произнесла Вивасия.
Чарльз моргнул, снова приходя в раздражение, и махнул рукой, чтобы она ушла.
Позже он так и сидел у колодца, больше не глядя в него, но устремив взор туда, куда ходил раньше, где нет никого и ничего.
Появились новые подрядчики, на этот раз они собрались у колодца Девы. Стояли вокруг со своими планшетами и образцами труб и тюбингов. Они пришли на заре или до того, как совсем рассвело.
«Пока соседи не задались вопросом, что происходит», – догадалась Вивасия.
И снова обнаружила, что ей не настолько интересно, чтобы спрашивать. По опыту она знала: от ее вопросов отмахнутся.
Может быть, оттого, что она не спрашивала, Чарльз рассказал ей:
– Свежая родниковая вода. Текущая сама по себе. Только представь, какие это открывает возможности!
Она могла себе представить. Вода у них и так была свежая, из-под крана. Зачем им другая – это было выше ее понимания.
– Мы можем проложить водопроводные трубы, – с энтузиазмом продолжил Чарльз. – Развить эти земли еще больше, создать особенную территорию. – Глаза его, устремленные в неведомые дали, сияли. – Я могу это сделать. Могу создать такое место.
Надо было включаться в жизнь. Вивасия понимала: даже если не брать в расчет прожекты Чарльза, ей нужно чем-то заняться. Она возобновила свои прогулки по обнесенному оградой поселку. Храбро, вполголоса здоровалась с его новыми обитателями, сходила к старожилам, но теперь те в основном сидели в своих домах и садиках. Долго топталась у ворот Джеки, вспоминая времена, когда спокойно вошла бы и поднялась в комнату Келли.
С тех пор как Келли исчезла без следа, даже не попрощавшись, а Стефани, Кей и Серафина умерли, все изменилось. Это место больше не было для нее своим, не осталось тут и людей, которых она любила.
Дом Стефани купил не кто-нибудь, а Рут. Вивасия помнила, как подписала документы, которые сунул ей Чарльз. Это случилось в те мрачные дни, когда она не покидала своей комнаты.
Странно, думала Вивасия теперь, что в ее памяти сохранился момент подписания этих бумаг, но согласие на создание закрытого поселка в памяти так и не всплывало.
Она зашла в бывший дом Стефани, смутно размышляя о том, что будет делать с ним Рут: у нее ведь теперь два дома. А живет она одна.
Рут перехватила ее у ворот и, казалось, была рада встрече. Она обняла Вивасию. Та вдохнула знакомый запах самокруток и обнаружила, что ей не хочется отстраняться.
– Сдача внаем отпускникам, – приглушенным голосом, будто какой-то скандальный секрет, сообщила Рут. – На это теперь спрос, ты знаешь?
Вивасия не знала. Она взглянула на Мак-особняки и подивилась: неужели Рут каким-то образом удалось проникнуть за их неприступные, поставленные под охрану стены?
– Ты будешь сдавать мамин дом? – удивленно спросила Вивасия.
Рут покачала головой, ее крупные серьги мелодично звякнули.
– Ни в коем случае, дорогая. Мне здесь нравится. Я живу в нем сама. Столько света, прекрасная студия. – Она положила ладонь на руку Вивасии. – Ты ведь не против, да?
Вивасия поняла, что так и есть. Сама она не могла бы тут жить. Все связанные с домом теплые воспоминания превратились бы в топку, и она сгорела бы изнутри. Но и видеть здесь чужаков ей тоже было бы противно. Хорошо, что дом заняла вдова Рут. Золотая середина.
– Тебе нужно чаще выходить на улицу, – сказала Рут, вдруг сменив тон на строгий и наставительный. – Тут все перевернулось вверх дном. Бестилл погряз в пьянстве, Джеки прячется у себя, ты затворилась в своем доме.
Вивасия уставилась на нее. Ей хотелось спросить: «А где же была ты, когда я нуждалась в тебе?
Однако, приученная уважать старших, она промолчала.
Не упомянула и об очевидном: авария, унесшая жизни троих самых заметных людей в деревне, затормозила жизнь остальных.
– Новостей о Келли так и нет? – поинтересовалась Вивасия.
– Никаких. Я слышала, она за границей, нашла какого-то богатея и сидит там.
– За границей? – Вивасия нахмурилась. – Где?
– В Германии! – воскликнула Рут. – Очевидно, отличная ночная жизнь. По словам твоего Чарльза, Джеки получила открытку, так что Келли больше не числится среди пропавших.
В голове у Вивасии будто что-то щелкнуло. Туман, скрывавший все в эти дни, и разговор с Рут, потребовавший немалых усилий, задвинули штору перед мыслью, которая пыталась выбраться на свет.
Внезапно ощутив, что жутко устала, Вивасия попрощалась с Рут и пошла домой.
