Вивасия не обдумывала свои действия, ничего не планировала, просто поддалась инстинкту, который требовал разобраться с мужем.
Она ринулась вниз по лестнице, миновала террасу, выскочила на улицу, пронеслась по траве к покореженной ограде.
Раньше она задевала боками края дыры. Теперь пролезла в нее без затруднений. За безрадостные годы, прошедшие с момента аварии, унесшей жизни Кей и Стефани, она похудела, причем сильно. Хотя, надо сказать, вес начал постепенно сходить с нее сразу после свадьбы.
– Что ты здесь делаешь? – Вивасию порадовал ее голос, требовательный, как будто она говорила с человеком, вторгшимся на частную территорию.
«Каким он и был на самом деле», – сказала она себе.
Он здесь чужой. И в ее доме, и в этом закрытом поселке, и в ее жизни, и в постели, и в доме ее бабушки.
Чарльз молчал целую вечность.
«Наверное, пьян, – решила Вивасия, подходя ближе. – Накачался, на ногах не стоит».
– Жена. – Одного этого невнятно произнесенного слова хватило, чтобы отогнать все возможные сомнения.
– Ты сделал что-то с машиной Кей? – Вопрос вылетел у нее изо рта прежде, чем она успела его обдумать. До того, как испугалась и отступила.
Чарльз засмеялся.
Вечер был теплый, но Вивасию обдало холодом.
Он был не просто пьян. Видимо, принял что-то еще. Раз хохочет в ответ на ее вопрос. Однако это абсурд, потому что Чарльз не пил запойно и не принимал наркотиков. Он терпеть не мог наркоманов и пьяниц. Ему всегда нужно было контролировать ситуацию.
Он по-детски прижал пальцы к губам. Подтянул колени к груди и опустил на них голову.
– Я просто хотел быть частью этого. – Чарльз говорил так тихо, что Вивасия, сама того не желая, присела рядом с ним на стенку колодца Девы.
– О чем ты?
Он искоса взглянул на нее, в его темных глазах светилось нечто, ужасно похожее на ненависть.
– У вас всех есть кто-то, вы все друг друга знаете. Этакая клика! Я не вписывался, не подходил. Я столько всего мог предложить, но ты… – Он нахмурился и вдруг стал больше похож на Чарльза, за которого она вышла замуж. – Вся такая занятая своими делами, да? Такая замкнутая. Вся в прошлом. Ты не могла заглянуть в будущее, да? Не могла увидеть мой потенциал?
Он ударил себя в грудь так сильно, что потерял равновесие, качнулся и медленно повалился на бок. Потом опять подтянул колени к груди, принял позу зародыша.
Младенец-переросток – поза соответствовала речам. Утомление вслед за вспышкой гнева.
Вивасия смотрела на его спину и чувствовала все сразу. Жалела, что не выставила его из своего дома; печалилась, что была настолько неуверенной в себе и вышла замуж за такого человека; испытывала злость за все те годы, что тщетно мечтала о ребенке.
Теперь она могла расстаться с ним. Легко. Он здесь не нужен. Хоть у него и было желание придать этому месту великолепие, он не прижился тут. И никогда не приживется.
К тому же Вивасия ощущала в себе силу сделать это. Кей из-за одного плеча, Стефани из-за другого напоминали ей о том, о чем она сама давно забыла. Кто она. Откуда родом. Кто ее родители.
«Не возвращайся сюда»… Сказать эти слова так просто. Потому что Чарльз прав. Он здесь чужой, а она нет, здесь ее дом. Она начала приспосабливаться. Как Рут, заняла определенное место в новом сообществе. Похоже, нравилась Портии и ее приятельницам. Она уже вступила в новую жизнь без Чарльза, но узы старой крепко держали ее во время его редких визитов.
Пора разорвать эти путы.
Но вместо этого Вивасия спросила спину Чарльза:
– Что ты сделал с машиной Кей?
Он немного попыхтел, пытаясь сесть, однако бросил эту затею и просто повернул к ней лицо. Жук, опрокинутый на спину. И произнес очень усталым тоном:
– Это имеет значение?
Холодные пальцы забарабанили по спине Вивасии.
– Да, – ответила она и облизала вдруг пересохшие губы.
– Принес в жертву ради нового начала. – Он кашлянул и, откинув голову назад, прислонил ее к сложенному из древних кирпичей оголовку колодца Девы. – Ты должна понять – наверняка ты и сама знаешь, – что всегда нужно совершить приношение ради таких больших перемен.
Слова его звучали почти религиозно. Приношение. Жертва.
Вивасия поняла. В тот день, когда случилась авария, он говорил, что хочет еще раз осмотреть машину Кей перед своим отъездом. Он и раньше по их просьбе делал это. Видимо, тогда ему и пришла в голову идея испортить тормоза. Чтобы спровадить на тот свет двух женщин, не соглашавшихся продавать землю.
Однако он никак не мог предвидеть, что Серафина окажется на дороге. Она, еще одна противница перемен, добавилась в качестве бонуса. Три по цене двух.
Все прошедшее время это подозрение таилось так глубоко внутри, что его можно было не замечать. Вивасия ждала не один год – была вынуждена, потому что до настоящего момента не имела достаточно сил. Ей нужно было выздороветь, прежде чем вступать с ним в открытый конфликт.
Мысли – знание – были как сноска внизу страницы, постскриптум, бесцельно блуждающий с одной стороны ее сознания. Другая сторона горела; беспощадный жар сжигал Вивасию изнутри, пока не осталось ничего другого, только он.
