Иногда ей приходилось тратить всю свою энергию на то, чтобы унять его. Временами он напоминал ей отца. Тихий, но ненадолго.
Дом, куда их привела женщина, был совсем не похож на тот, из которого они пришли. Начать с того, что он был больше. Чистый и просторный, как дома, которые Роза видела, когда отец возил их куда-нибудь на машине. Вдоль стен – полки с книгами. Книги! Карандаши, ручки и бумага, как будто этой женщине не было никакого дела до жизненных правил.
В ум Розы закралось сомнение.
Она взглянула на Далласа.
Глаза Далласа блуждали вокруг, остановились на маленьком ножике, блестевшем на кухонном столе.
Роза привлекла к себе внимание брата.
Он опустил голову, смирился.
Пока. Но все равно поглядывал на ножик.
Еще тут был сад. Роза это заметила, посмотрев сквозь большие стеклянные двери. Настоящий сад, а не просто кусок земли с разбросанными по нему деталями от старых машин и вытоптанной травой. Его окружал забор с железными прутьями, так что в этом смысле он не слишком отличался от того, на верху холма.
Наверное, они шли каким-то кружным путем, потому что Роза снова увидела небольшое кирпичное сооружение, на котором они сидели, когда женщина нашла их.
Ее дом стоял особняком, в отдалении, но после своей первой вылазки Роза знала, что поблизости есть и другие. Там люди носили красивые костюмы и одевали детей по погоде. В садах были бассейны. В этих домах люди могли читать что хотели, писать всякое, громко разговаривать и открыто пользоваться телефонами. Там было полно таких людей, как та мать с тремя детьми, которых Роза видела раньше. Дети кричали, а взрослые разговаривали уверенно и открыто.
Добрая женщина, которая вывела их из сырости и холода, сказала, что ее зовут Вивасия.
Роза моргнула. Это имя было ей смутно знакомо из какого-то очень далекого прошлого.
Она внимательно огляделась. Воспоминание, еще более старое, чем все прежние, всплыло в памяти. Другой дом, где они когда-то жили…
До того как все началось, они были совсем маленькими и жили в другом месте. Потолок там был таким высоким, что даже папа не мог до него дотянуться. А скользкий и блестящий, оранжевого оттенка пол пестрил какими-то черными пятнышками.
– Сучочки, – объяснила мама. – Так их называют.
Роза посмотрела на свои шнурки. Она не могла завязать их сама. Мама сделала это за нее.
– Двойной узелок, – сказала Роза, чувствуя, что ее лицо, будто шелковым покрывалом, накрыло смущение.
– Это тоже как узелки. – Мама кивнула и провела по доске пола.
Ее палец легко скользил, вздрагивая, когда натыкался на какую-нибудь шероховатость.
В этом месте, с узелками на полу и высокими потолками, устраивали вечеринки. Розе и Далласу разрешали в них участвовать, но только если они хорошо себя вели. Вечеринки всегда начинались с появления сверкающих, красивых женщин, от которых пахло разными цветами. Мужчины были в костюмах, музыка играла мягко и нежно.
Роза всегда клялась Далласу, что не уснет, пока не уйдет последний гость, но ей никогда этого не удавалось.
Когда музыку включали громче, веки у Розы начинали слипаться. Мама относила ее в спальню. На кровати лежали пальто. Даллас уже был там, уютно устроившись среди мехов и кожи.
– Мертвецкий сон, – смеялась мама.
Роза ждала, пока она не уйдет, и наклонялась к Далласу, чтобы проверить. Ничего он не умер, просто спит.
Иногда летом наутро после вечеринки Розу будило солнце. Она оставляла Далласа досыпать и спускалась вниз. Дом по утрам после гостей был другим. Деревянный пол с узелками раскрашен темно-красными лужицами и засыпан какой-то белой пылью вроде муки. Горький, едкий табачный запах висел в воздухе. Некоторые оставшиеся гости валялись на диванах и креслах, свесив ноги через подлокотники.
Именно во время одной из таких вечеринок все изменилось. Случилось это рано, до того как начинался настоящий разгул, как называла веселье мама.
Трехэтажный дом был полон до отказа. Музыка гремела. Роза покачивалась в такт мелодии под цимбалы чокающихся бокалов, тамбурины женского смеха и мужские басы.
В открытых дверях появился новый человек, которого Роза не знала, окруженный четырьмя чемоданами.
– Что за… Какого хрена?! – вскричал он, окидывая взглядом помещение.
Смущение на лицах участников вечеринки, хмурые лица женщин. Альфа-мужчины, расправляя плечи, двинулись на незваного гостя.
Отец, пробравшись между людьми, которые начали ругаться с незнакомцем, легко подхватил Далласа и держал его одной рукой под боком; другой рукой подталкивал к задней двери маму, пока она не взвизгнула:
– Мои вещи!
– Оставь их, – буркнул отец.
Он подошел к Розе, и она с улыбкой на лице протянула к нему руки, ожидая, что ее тоже поднимут в воздух, как Далласа.
Вместо этого отец схватил ее сзади за шею, будто клещами, и процедил:
– Вон.
Такого голоса она у него еще никогда не слышала.
На улице отец погнал их всех по тротуару к автобусной остановке на углу. Начался мелкий дождь. Даллас захныкал.
