Я всегда чувствовала, что Хлоя хорошо ко мне относится. Она сама так считала. В конце концов, на корабле я единственная особь ее пола, к тому же, гораздо моложе. Хлоя старалась «взять под крыло» — давать советы о жизни, косметике, одежде и мальчишках…
Но глупая девчонка не хотела наряжаться нормально — после всех разговоров о цветовых комбинациях выбрала сиреневый комбинезон, под сиреневые же волосы, каждый раз, попадаясь на глаза, напоминая своим видом об отсутствии хорошего вкуса и умения слушать. Хлоя сдалась, опустила руки, пусть растет сама по себе, что тут еще поделать?
Моя обида переплелась с ее.
Да, Хлоя не понимала, что плохого мне сделала.
Не стала спорить с капитаном, да и только. Времени на это не оставалось, а произошедшее не столь и страшное — жизни такой малявки, как я, ничто не угрожало. Но вот она я — не просто жива-здорова, а умудрилась угнать чужой корабль, и теперь все бегают, пытаясь достать меня! Даже попав в руки имперцев этой безнадежной девчонке не хватило ума сидеть спокойно!
Странно, но воспоминания о последнем рейсе не появлялись от того, что я смотрела воспоминания Хлои.
Только собственная никчемная жизнь, показанная через призму чужого взгляда.
Нет, я никогда не считала, что чем-то лучше других, но взгляд Хлои, безжалостный и вроде бы беспристрастный, просто убивал.
Я была бесплатной рабочей силой, не требовавшей себе ни каюты ни других привилегий, только ныла иногда, что хочу научиться пилотировать корабль, но быстро затыкалась.
Мне казалось, я выбрала сама свою судьбу.
Хлоя считала, что я похоронила себя в груде металлолома, едва державшейся на ходу исключительно для отмывания денег. Именно этим и был «Жеор». Смешная груда мусора, которую никто не воспринимает всерьёз.
Чем сильнее я любила наш корабль, тем ниже падала в глазах Хлои. А что говорить о дурацкой собачьей верности, беспричинной и глупой, которую я проявляла к капитану? Такое попросту не лечится.
Не понимая, что пытаюсь сделать, я зашарила по кнопкам, пытаясь найти среди показаний приборов Хлою и… сбить?
Но этой ядовитой, мерзкой твари, что гладила меня по голове и следила, чтобы я ела не только концентраты, сенсоры поблизости не обнаруживали, как и радар.
Скала. Прикрывавшая корабль скала мешала.
— Убери её!!! — включив связь, закричала я на Марка.
Заррон-младший, хоть и поджидал меня, удивился.
— Убери её сейчас же!!! Слышишь?!
— Да, Слава, конечно. Одну минутку.
Он как-то нехорошо улыбнулся. Слишком широкой, абсолютно омерзительной улыбкой, от которой внутренности в животе скрутило узлом. Корабль, наконец, засек штурмовик с Хлоей — секунду назад она только-только появилась на радаре. Расстояние, разделявшее нас, оставалось поистине огромным. И я безрассудно, не потрудившись ничего толком проверить, сообщила, что могу слышать мысли в столь далекой дали. Не удивительно, что Марк так улыбался!
— Я отозвал штурмовик обратно, — сообщил он, рассматривая слезинку, стекающую по моей щеке.
Ему хотелось стереть ее, слизнуть со своего пальца как лакомство и сказать что-нибудь угрожающе-поучительное, или наоборот, утешительное, но не менее эффектно бьющее по психике — он не определился, потому что не мог добраться до меня прямо сейчас.
Инстинкт самосохранения заставил выключить связь раньше, чем Марк догадается ещё и о том, что каким-то образом я читаю его мысли, пока он дрейфует на орбите. Вспышка обжигающей ярости — и вновь тишина. Мысли Хлои тоже исчезли.
Успокоившись, я попробовала дотянуться до крейсера, услышать чьи-то мысли, но этого не удалось. Я чего-то не знала, какое-то условие выпадало из уравнения, делая задачу невыполнимой.
Тогда я решила резануть по свежей ране. Нет смысла тянуть и чего-то ждать.
Но воспоминания не приходили. Ни с записью, показанной Марком, ни с тем, что я видела в голове Хлои. У этой упитанной твари все устроено удобно — садится в шлюпку, шлюпка улетает. Глупая Из остаётся на своем любимом «Жеоре», а как там ее выпроводили из шлюза занятой важными делами Хлое некогда и незачем смотреть.
Злость вспыхнула, разгораясь пожаром.
На «Жеоре» не положено никаких стажеров. Джонатан занял мое место. Улетел вместо меня! И никто не возразил по этому поводу. Даже Эрниньё.
Почему мне пришло в голову защищать их? Почему я не сдала их Марку сразу, как поступил бы любой нормальный человек на моем месте?!
