Я осматриваю зону вокруг каждой кровати. На стене висит маленькая фотография красивой испанской девушки.
— Хм… — бормочу я и оглядываюсь на Алекса — вдруг это его идеал?
Я медленно перехожу к соседней кровати. Над ней висят фотографии футболистов. Вся кровать завалена одеждой. Рядом с третьей кроватью ничего нет, словно человек, живущий здесь, только гость. По сравнению с двумя другими стенами, которые так много говорят о своих владельцах, эта совершенно пуста. Я сажусь на кровать Алекса, безнадежную и пустую, и наши глаза встречаются.
— Твоя постель может рассказать о тебе многое.
— Правда? И что именно?
— Почему ты не думаешь, что останешься здесь надолго? — спрашиваю я. — Или это потому, что на самом деле ты хочешь пойти в колледж?
Он прислоняется к двери.
— Я не уеду из Фейерфилда. Никогда.
— Не хочешь получить диплом?
— Ты говоришь, как консультант по профориентации в школе.
— Ты не хочешь уйти отсюда и начать жить собственной жизнью? Уйти от прошлого?
— Ты воспринимаешь колледж как способ побега, — говорит он.
— Побега? Алекс, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Я собираюсь в колледж, который позволит мне быть рядом с сестрой. Раньше это был Северо-Западный университет, сейчас Университет Колорадо. Моя жизнь продиктована капризами моих родителей и местом, куда они хотят отправить сестру. Ты ищешь легких путей, поэтому останешься здесь.
— Ты думаешь, что это легко — быть главным мужчиной в доме? Мне нужно следить, чтобы мама не спуталась с каким-нибудь неудачником или чтобы мои братья не ввязались в перестрелку и не начали курить крэк. Вот почему я должен быть здесь.
— Мне так жаль…
— Я предупреждал — никогда не жалей меня.
— Нет. — Я поднимаю глаза на него. — У тебя такая связь с семьей, но ты ничего не ставишь рядом со своей кроватью, будто можешь уйти в любой момент. Поэтому мне тебя жаль.
Он делает шаг назад.
— Ты занималась психоанализом?
Я иду за ним в гостиную и думаю, чего хочет Алекс в будущем. Похоже, он готов покинуть этот дом… или эту землю. Может быть, Алекс не привязывается ни к чему, потому что готовится к смерти? Он думает, что ему суждено кончить, как его отец? Может, под демонами он подразумевал именно это?
В течение следующих двух часов мы сидим на диване в гостиной и набрасываем схему для проекта наших грелок. Алекс оказался намного умнее, чем я думала; его оценка за тест не был случайной. У него много идей о том, какую информацию мы можем найти в Интернете, какую — в книгах из библиотеки, о том, как сделать грелки и как их можно использовать. Нам нужны реактивы, которые мы возьмем у миссис Питерсон; герметичные пластиковые пакетики «Зиплок»[75], в которые мы поместим реактивы. Чтобы получить дополнительные баллы, мы решили обернуть пакетики специальным материалом — его мы купим в магазине тканей. Я намеренно говорю только о химии и обхожу все личные темы.
Я закрываю учебник по химии и краем глаза вижу, как Алекс проводит рукой по волосам.
— Слушай, я не хотел грубить тебе.
— Все в порядке. Это я сую свой нос куда не следует.
— Ты права.
Я чувствую себя неловко и поднимаюсь с дивана. Он хватает меня за руку и тянет вниз.
— Нет, — объясняет он, — ты права насчет меня. Я не оставляю здесь ничего.
— Почему?
— Из-за отца. — Алекс смотрит на фотографию на противоположной стене и закрывает глаза. — Боже, там было столько крови.
Он открывает глаза и перехватывает мой взгляд.
— Тогда я понял, что все мы не вечны. Нужно жить моментом, сегодняшним днем… только здесь и сейчас.
— И чего ты хочешь прямо сейчас?
Сейчас мне хочется исцелить его раны и забыть о своих. Он прикасается кончиками пальцев к моей щеке. Мое дыхание останавливается.
— Ты хочешь поцеловать меня, Алекс? — произношу я шепотом.
—
Он осторожно касается моих губ кончиками пальцев.
— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Кроме нас двоих, об этом никто не узнает.
Бриттани облизывает прекрасные сердцевидные губы, которые сейчас блестят и так манят.
— Не дразни меня, — выдыхаю я, и мои губы останавливаются в нескольких дюймах от ее.
Она роняет учебники на ковер. Она проследила за ними глазами, но я понимаю, что если сейчас потеряю ее внимание, то этот момент может никогда не повториться. Я мягко касаюсь ее подбородка и прошу посмотреть на меня. Она смотрит на меня со страхом.
— А если это будет что-то значить? — спрашивает она.
— И что тогда?
— Пообещай, что это ничего не значит.
Я откидываюсь на диван.
— Это просто поцелуй.
Разве не я сейчас должен быть парнем, который живет по правилам без обязательств?
— И без языка, — добавляет она.
—
Она мнется.
— Но я обещаю, что это не будет ничего значить, — снова заверяю я ее.
