Идеальная пара полностью

— Что? Я голоден, а моя жена беременна, и ей нужно есть.

— Это отец виноват? — спрашивает Бенджи самым спокойным голосом, на который он в данный момент способен. — Он ее трахал?

— Кажется, так оно и есть, — равнодушно говорит Томас, а потом замечает, как лицо Бенджи кривится в отвращении. — Ох, Бенни, не будь таким святошей.

«Святошей?» — думает Бенджи. Он верил, что его отец достойный и честный человек, который не станет изменять своей жене с кем-то одного с Бенджи возраста, с кем-то, кто приходится Селесте лучшей подругой. Достаточно ли этого, чтобы считаться святошей?

— Ты об этом знал? — спрашивает Бенджи.

— Не-а, — отвечает Томас. — Но я видел папу в баре отеля «Фор Сизонс» в Нижнем Манхэттене несколько недель назад, и он от меня спрятался. Я догадался, что тут дело нечисто. — Томас моргает. — Теперь я понимаю почему.

Бенджи содрогается. В отеле «Фор Сизонс» в центре города? У них была такая интрижка? Такая, как описывают в романах и фильмах? Томас исчезает в коридоре со своей тарелкой до того, как Бенджи успевает спросить, что сам Томас делал в отеле «Фор Сизонс» в Нижнем Манхэттене.

Он не хочет знать.

Бенджи подходит к столику для почты, стоящему у основания лестницы, чтобы занять время, а когда по звуку определяет, что Селеста вышла из комнаты родителей, несется на второй этаж и ловит ее за мгновение до того, как она заходит в ее/его/их спальню. Его спальню, которую Селеста заняла на время свадебного уик-энда, — спальню, которая должна была стать их спальней в этом доме после свадьбы.

— Селеста.

Она оборачивается.

— Мне надо прилечь.

— Я понимаю, что ты устала, — говорит он, позволяет ей зайти в комнату, входит следом и закрывает дверь.

— Бенджи, — говорит она.

Ее подвенечное платье висит на дверце шкафа — оно вызывает тревожное чувство, словно призрак без головы.

— Ты не выйдешь за меня? — говорит он. — Так ведь? Совсем? Никогда?

— Нет, — отвечает Селеста. — Не выйду. Прости, Бенджи.

Тело Бенджи охватывает онемение. Он кивает, но ему кажется, что его голову кто-то тянет за невидимую нить. Селеста! Он хочет уговорить ее изменить решение. Он хочет объяснить, что она не должна судить его по поступкам его семьи. Он — не его отец. Он — не его брат. Он хороший, правильный человек, и он будет любить ее вечно.

Но Бенджи останавливает себя. Все, что у него есть, ему дали родители: деньги, квартира, образование, привилегии. Отречься от семьи, отказаться от своей безоговорочной любви к ним будет нечестно, и Селеста сразу распознает его ложь. Он принимал свои привилегии как должное двадцать восемь лет, и теперь ему придется смириться со стыдом.

— Что ты будешь делать? — спрашивает он.

— Я не знаю. Возможно, поеду в путешествие. А может, нет.

— Я понимаю, сейчас тебе сложно это представить, — говорит Бенджи, — но однажды ты смиришься с ее смертью. Я не говорю, что ты перестанешь скучать по Мерритт…

— Бенджи, — перебивает его Селеста, и он закрывает рот. Он ведет себя как полный придурок. — Мое решение никак не связано с Мерритт.

— Не связано?

Она качает головой:

— Мое решение связано только со мной.

Она не собирается выходить за него.

Бенджи хотелось бы сказать, что ее признание шокирует его, валит с ног от неожиданности, но это не так.

— Ты перестала заикаться, — говорит он.

Она улыбается, сперва печально, а потом с ноткой облегчения и… триумфа.

— Да. Я знаю.

Бенджи идет к первому коттеджу — ему надо спрятаться, прямо сейчас он не в состоянии разговаривать с родителями, — когда замечает Шутера, шагающего по подъездной дорожке.

Шутер. Бенджи совсем о нем забыл. Забыл о времени. Обо всем забыл. Шутер выглядит так, словно пережил кораблекрушение. На его щеках появилась щетина, голубая рубашка помята и не заправлена в штаны, темно-синий свитер скомкан под мышкой. Шутер пялится в экран телефона с приоткрытым ртом.

— Ты выглядишь даже хуже, чем я себя чувствую. — Бенджи старается говорить шутливым тоном, который обычно приберегает для друга. — Где ты был?

— В полицейском участке, — отвечает Шутер. Следом за Бенджи он заходит в первый коттедж, направляется прямо к холодильнику и откупоривает бутылку пива. — Хочешь?

— Ага, — говорит Бенджи.

— Слушай, мне нужно кое-что тебе рассказать.

— Пожалуйста, пощади меня, — просит Бенджи. — Я и так сегодня услышал слишком много.

«Пожалуйста, пощади меня. Я и так сегодня услышал слишком много».

Шутер замолкает, чтобы обдумать эти слова. Его наконец выпустили из участка: в конце концов, удерживать его было не за что, кроме препятствования расследованию. Ему выписали штраф на триста долларов, который он оплатил наличными. Вал Глюкстерн предложила подвезти его обратно в Саммерленд, но он сказал, что хочет прогуляться. Нужно было проветрить голову.