Он резко отворачивается и швыряет бутылку пива через всю комнату. Она врезается в стену и разлетается на осколки. Бенджи закрывает лицо руками. Он издает глухой всхлип, и Шутер понимает, что его друг плачет.
Шутер Аксли завидовал Бенджамину Уинбери с того самого дня, когда они впервые встретились в первом классе старшей школы Сент-Джордж, и, хотя Шутер всегда желал заполучить что-то — что угодно, — чего не было у Бенджи, сейчас он может вспомнить лишь бесконечную доброту, которую всегда проявлял к нему друг. На следующий день после смерти матери Шутера Бенджи прилетел в Майами, пропустив полугодовой экзамен по экономике в университете. Во время последнего года учебы в Сент-Джордж, когда Шутер был на мели и организовывал нелегальные азартные игры, чтобы покрыть счета, именно Бенджи зазывал одноклассников играть. Бенджи тогда был старостой и мог попасть в неприятности, потерять должность и даже вылететь из школы, но возможность помочь Шутеру заработать достаточно денег, чтобы оплатить учебу в школе, казалась ему важнее.
Бенджи выбрал Шутера своим шафером вместо родного брата.
Бенджи всегда верил в Шутера и продолжает верить сейчас, даже после того, как Шутер был
Селеста сделала то, что должна была. Она порвала с Бенджи. Вот что произойдет дальше: Шутер позволит Бенджи смириться с расставанием, он позволит Селесте смириться с потерей Мерритт. Когда пройдет немного времени, Шутер и Селеста смогут быть вместе. Интересно, сколько времени на это понадобится? Шутер по своей натуре был нетерпеливым человеком. Он хочет начать свою новую жизнь с Селестой сегодня.
Он решает сохранить их с Селестой фотографию, сделанную тайком неизвестным отправителем. Фото пришло ему на телефон, как анонимный подарок вселенной; когда Шутер смотрит на фотографию, он вспоминает, что в его жизни наконец появилось что-то, достойное ожидания. Он вспоминает, что она сказала «да».
Шутер встает. Он подходит к Бенджи и крепко его обнимает. Он поддерживает Бенджи, пока тот содрогается от рыданий.
Шутер ничего не говорит.
Раздается стук в дверь спальни, и Грир встает с кровати.
— Да?
В комнату входит Элайда, их домработница. Она уже давно должна быть у себя дома. Сегодня, в день свадьбы, она собиралась уйти в три часа дня, чтобы успеть на церемонию к четырем. Но Элайда здесь — тихо и уверенно делает свою работу.
— Элайда, — произносит Грир и чувствует, как на глазах выступают слезы.
Во что превратилась ее жизнь, если в собственном доме Грир может доверять только младшему сыну и домработнице?
Элайда достает из-за спины таблетницу с портретом королевы.
— Что? — ахает Грир.
Она писательница, и в первое мгновение в ее сознании возникает вопрос, не причастна ли Элайда к смерти Мерритт. Возможно, Элайда узнала об измене Тега и ребенке и отравила девушку из чувства преданности Грир? Это был бы очень внезапный сюжетный поворот.
— Где ты это нашла?
— В комнате мистера Томаса, — отвечает Элайда. — В мусорке.
В мусорке в комнате Томаса.
— Спасибо, Элайда, — благодарит ее Грир. — Можешь идти домой.
Элайда выскальзывает из комнаты. Грир возвращает таблетницу на законное место в шкафчике для лекарств. Потом она решительно поднимается наверх.
Грир подходит к спальне Томаса, и сквозь закрытую дверь до нее доносятся крики. Едва ли это удивительно: Грир и сама не против покричать. Она тут же понимает, что громкие голоса принадлежат Томасу и Эбби.
Сперва Грир думает, что крики не пойдут на пользу ребенку, но потом вспоминает, что самые серьезные ссоры у них с Тегом случались, когда она была беременна. Гормоны превратили ее в умалишенную истеричку, а маятник ее настроения за мгновение раскачивался от эйфории до чувства полной безысходности. После их худшей ссоры — Грир была беременна Томасом и сходила с ума от скуки, а Тег каждый день задерживался на работе до десяти вечера, а по выходным летал в рабочие командировки по Европе — Грир взяла ручку и написала свой первый роман «Добыча в Сен-Жермен-де-Пре».
Грир вздыхает. Мысли о ее первом романе ведут к мыслям о двадцать первом романе, который нужно сдать через тринадцать дней. Что же, сейчас она точно не сможет его переписать, и никто не посмеет винить ее за это. Беременная любовница ее мужа была найдена мертвой около ее дома в день свадьбы ее сына. Грир заслуживает передышку.
Грир останавливается. Из-за закрытой двери до нее доносятся лишь отдельные слова и фразы. Она терпеть не может подслушивать — придется настоять, чтобы Томас и Эбби говорили тише. Последнее, что требуется семье Уинбери, — это чтобы весь дом слушал их брачные склоки.
Но потом Грир слышит крик Эбби.
