С другого конца стола за мной с любопытством наблюдал Джек. Влажная масса на моем лице начала застывать. Мне очень хотелось улизнуть, пока еще не поздно. И в этот момент меня очень удивил Люк. Он сделал шаг в мою сторону, затем, поколебавшись, еще один. Медленно он снял полотенце со своей шеи. Я сделала огромное усилие над собой, чтобы не пялиться на то, как поднимались и опускались его грудь и плечи под майкой. Нежно, очень нежно, он вытер мою щеку, шею, руку. Я пожалела, что дети метнули так мало.
— Вот так. Ну как, лучше?
— Да, — произнесла я, едва дыша. — Спасибо.
Он аккуратно сложил полотенце и отдал его мне. Я не знала, решусь ли когда-нибудь расстаться с этим полотенцем.
— Увидимся, — Люк приятно улыбнулся.
Я глядела ему вслед, пока он возвращался в очередь за едой.
Через минуту мимо меня прошел Джек с ухмылкой на лице.
— Вот и одна из пчел, — сказал он.
Терри — малыш, бросивший в меня яблочным соусом — подал мне идею. В тот день, когда пришли второклассники, я достала реквизиты для бейсбола. Ребятам очень понравились старые перчатки, которые им подарила церковь. Некоторые боксировали ими, словно члены большой лиги, другие надели их на головы, как шляпы. Они подтянулись к основной базе и кружили вокруг, как ветряные мельницы, сильными ударами сбивая мяч с подставки. Когда пришло время собрать реквизиты, я никак не могла найти мяч — тот, который сама запустила. Малыши разбежались в разные стороны поискать его, и вскоре я услышала крик Мигеля где-то за третьей базой. Он стоял довольно далеко от границ поля, возле раскидистых сосен.
— Мисс Карли! — крикнул он, затем сделал такой точный бросок в основную базу, который просто сразил меня.
В конце дня я вернулась в офис и рассказала Анне и Хау о невероятном броске Мигеля. Они переглянулись.
— Тебе следует сказать ему, что это был невероятный бросок, — сказал Хау.
Анна кивнула:
— Мы только что говорили о Мигеле. Нам кажется, у него тяжелая обстановка дома. Возможно, с ним очень плохо обходятся, но нельзя сказать наверняка, имеет ли место физическая жестокость. Физическая или словесная, в любом случае похвала бы пошла ему на пользу.
— Она бы им всем пошла на пользу, — сказал Гарри, входя в офис. — Даже Юджину, если бы только он предоставил нам повод для похвалы. Карли, твой приятель написал тебе извинительное письмо.
Я развернула измятый листок бумаги и прочла записку вслух:
«Дарагая Тренирша.
Извините, што папал в вас кетчупом.
Думаю мне следует извиница за яблочный соус тоже.
Я пастараюсь больше не смияца так громка.
Но вы были очень смешная.
Ваш друг
Юджин, 76».
— А вот записка от Терри. — Гарри протянул вторую бумажку.
— А как насчет записки от Джека? — спросила я. Он вошел вместе с Гарри и разбирал тележку, доверху наполненную книгами, кистями, красками, макаронами, мюсли. Сверху всего этого лежал CD-плеер.
Уголки его губ поползли вверх.
— Вот она, благодарность, — сказал он. — Холестерин…
— Его зовут Люк, — вставила я.
— …даже бы не заметил твою бороду из яблочного соуса, если бы не красный кетчуп, который так бросался в глаза.
— Как бы мне хотелось, чтобы он обратил внимание на меня, — вздохнула Памела. Усевшись в кресле брата, она обрабатывала пилочкой ноготь, сломанный на игровой площадке.
— Говоря о парнях, которые замечают… — Джек протянул руку к доске объявлений и снял розовый листок бумаги. — Тебе звонили и оставили сообщение, — сказал он мне. — Этих сообщений все больше и больше. Мне кажется, что даже твой друг Юджин к тебе неравнодушен.
Я молча взяла листок бумаги. Джек просто подтрунивал надо мной, но в последние дни я как-то болезненно реагировала на упоминания о моих достижениях в общении с молодыми людьми.
— Ладно, — сказала я, протянув руку, чтобы взять шлем. — Мне надо зайти к подруге по дороге домой и просто необходимо снять эту рубашку до того, как я начну пахнуть, как куча навоза.
Джек схватил меня за руку и сунул в нее футболку:
— Надень это. Ну не будь такой упрямой, Карли. Тебе будет гораздо удобнее.
Естественно, у меня не было никакого желания появляться в доме у Хезер в таком виде, будто бы я только что из помойки; к тому же мне не влезть ни в одну из ее блузок, так что я согласилась. Через десять минут, тщательно вымывшись, расплетя волосы и промыв слипшиеся места, я вернулась в офис. Я чувствовала запах. Это был слабый запах, напоминающий запах каких-то трав, но очень мужской. Приятный запах, запах, который я бы хотела чувствовать рядом с собой. Я приподняла ворот футболки, чтобы понюхать ее.
— Я носил ее сорок минут в помещении с кондиционером, — сказал Джек с вызовом.
Я не видела, что он сидел в офисе. Все остальные уже ушли. Я быстро опустила футболку.
— Она, э-э-э… очень мягкая и приятная. Спасибо, что дал поносить.
— Пожалуйста. — Он смотрел на мои волосы. От того, что я их вымыла, они снова начали завиваться.
— Ничего не могу с ними поделать. — Я невольно дотронулась до волос. Мои слова тоже прозвучали вызывающе, так же как у Джека минуту назад. — Они у меня такие от рождения.
