Какое-то время она стояла молча, помешивая соус, и я увидела, как она украдкой смотрит на свое отражение в тостере.
— Что ты наденешь? — спросила она.
— Я не иду.
— Что? А почему я должна идти, если ты не пойдешь?
— Чтобы хорошо провести время.
— Но я там никого не знаю.
— Ты знаешь Гарри и Джека, — напомнила я. — И Хезер.
— А-а, — ответила она тоном человека, который знал все. — Вот почему ты не идешь. Ты хандришь.
— Это не хандра.
— А я тоже не пойду, если ты останешься.
Поэтому я позвонила Гарри и сообщила ему, что решила отказаться от приглашения на «другую вечеринку», и спросила, что нам с Джоэль принести.
— Что-нибудь сладкое, — сказал он. — Шоколадное печенье. Я просто умираю, как хочу шоколада в последнее время.
«Это принимает масштабы эпидемии», — подумала я.
На следующий день мы с Джоэль пришли на вечеринку — так же как и целая армия ребят университетского возраста. Мне следовало бы догадаться, что у Гарри миллион друзей. Старое деревянное здание мужского общежития с покосившимся крыльцом и залатанной крышей находилось за территорией университетского городка.
Возле него был большой двор, в котором, как мне показалось, Гарри провел целый день, чтобы привести в порядок дикорастущие растения и сделать их похожими на ухоженные кусты. Целая коллекция шатких кресел и стульев была выставлена для тех, у кого хватило бы духу на них присесть.
Гарри отставил в сторону один прочный стул для Джоэль. Когда он увидел, как мы входим в задний дворик, его лицо просияло.
Мы были первыми «ребятами из лагеря», которые пришли, и он представил нас нескольким своим знакомым.
Я была рада начать общаться с кем-нибудь еще до того, как появятся Джек и Хезер. Гарри пригласил парня, изучавшего в колледже антропологию, чтобы Джоэль могла поговорить с ним. А ради меня он пригласил двоих приятелей, состоявших в спортивной студенческой команде.
Это был добрый старый Гарри, который смеялся и размахивал руками, пробираясь сквозь толпу. Все было точно так же, как и в лагере: он всегда был очень чуток к другим и старался сделать все как можно лучше для своих приглашенных.
Немного позднее я заметила Анну под руку с потрясающим парнем. Хау пришел один, а Памела явилась с двумя хихикающими подружками. Я начала надеяться, что Джек и Хезер нашли себе занятия получше, но они явились как раз в тот момент, когда была готова первая порция гамбургеров.
Анна заметила их первой и указала на них своему парню, Чуку. Мы все одновременно посмотрели в этом направлении.
— Да, Джек вряд ли сможет выйти в море, — заметила Джоэль. — По крайней мере, не сейчас, когда Хезер поставила его на якорь.
— Может быть, Джек собственноручно бросил якорь, — возразила я.
Анна подняла руну, на которой было множество браслетов.
— Сомневаюсь, — сказала она и помахала Джеку.
Джек увидел нас и развернул Хезер в нашем направлении.
— Привет, ребята!
Они присоединились к нам, и первые минут двадцать Джек разговаривал, шутил и смотрел на всех, кроме меня. Хезер стояла, прижавшись к нему. Она привлекала к себе внимание многих парней вне нашего кружка.
«Для него это, должно быть, нелегкое испытание», — подумала я. — Привести девушку на вечеринку и видеть, как на нее пялится вся мужская половина собравшихся».
Затем я поймала на себе взгляд Джека, который пристально рассматривал мои волосы, которые я не заплела в косу в этот вечер. Погода была влажной, и это добавляло мне проблем, так как волосы и без того наэлектризовались от расчески.
Хезер показывала Анне несколько танцевальных движений. А Джек подошел поближе ко мне и Джоэль.
— Когда твои волосы выглядят… выглядят, как сейчас… они не проглажены утюгом, верно? — спросил Джек.
— Конечно, нет, — ответила я. — Я просто прошлась по ним садовыми граблями.
Уголки его губ дрогнули.
— Ну и как сходили в зоопарк? — спросила я.
— Здорово. Было весело. Жаль, что ты не пошла.
— Знаешь, Джек, иногда ты переигрываешь.
— Переигрываю?
— Прекрати, ты знаешь, о чем я! — сердито воскликнула я.
Джоэль отвернулась, и после этого мы делали все возможное, чтобы не сталкиваться друг с другом. Я даже не смотрела в его направлении до тех пор, пока не начался салют.
Гости положили старые простыни и одеяла на передней лужайке. Я нашла себе местечко на крыльце, на ступеньках. Джоэль присоединилась ко мне.
— Ну как, хорошо проводишь время? — Хотя я уже и так видела ответ по ее раскрасневшимся щекам. По крайней мере на несколько часов она снова стала той, кем и должна была быть — девятнадцатилетней студенткой.
— Да, здесь действительно здорово. А как ты?
— Да ничего, неплохо. — Я пожала плечами. — Ой, смотри!
Подняв голову к небу, мы охали и ахали вместе при виде первого взрыва и всплеска цветных брызг, а затем при виде всех остальных сверкающих вспышек салюта.
— Мне нравится зеленый.
— А мне фиолетовый.
— Голубой и розовый вместе.
— Ой, рыба! Карли, твой любимый салют — шипящая рыба!
Но я была поглощена иным зрелищем.
