— Глупость — характерная черта нашей семьи. — Джоэль, спустила одну ногу с кровати. — Но знаешь, тебя еще ждут приятные сюрпризы. Мне бы хотелось, чтобы тебя порадовал Джек, но если он этого не сделает, это обязательно сделает кто-то другой. Это правда, — сказала она, покачивая ногой. — Карли, уж если я и узнала что-то о жизни за последние две недели, так это то, что люди полны неожиданностей. Они постоянно находят способы доказать тебе, что они рядом, и заставляют тебя улыбаться даже тогда, когда ты уже решила, что никогда этого больше не сделаешь. И это проникает внутрь тебя, доходя до сердца. — Она посмотрела на полку с книгами, где стояли мишки, подаренные Гарри, и открытки от малышей.
Я жевала в задумчивости.
— Кто-нибудь еще обязательно станет неотъемлемой частью твоей жизни, — заверила она, — поверь мне на слово.
Мне не хотелось продолжать этот разговор.
— А ты почему не ешь?
— Мы уже поели. Мы с папой съели пополам один кусочек.
— Да, но ты должна есть за двоих, Джо. Тебе надо серьезно задуматься об этом, если Приятель собирается родиться шоколадоголиком, а лично я на это рассчитываю. Я уже представляю, как буду покупать громадных шоколадных зайцев на Пасху, а Приятель станет с благодарностью поглощать их вместе с тетей Карли. А когда Приятель начнет ходить, мы будем наряжаться и петь рождественские гимны для соседей с огромными сумками в руках для подарков. Короче говоря, у меня большие шоколадные планы насчет этого малыша.
Джоэль рассмеялась, и каждая из нас съела по печенью. Мы ели в тишине, но это молчание не было угнетающим, и она даже немного улыбалась.
Затем мы погасили свет.
Закрыв глаза, я представила себе Хезер: она, прогуливаясь у своего бассейна, разговаривает с Джеком по розовому радиотелефону, а он в это время поспешно собирает все необходимое для плавания.
Несмотря ни на что, боль гнездилась где-то очень глубоко, внутри меня.
Но ведь были и приятные сюрпризы. Шоколадное печенье. Улыбка Джоэль.
Завтра я найду чем себя занять. Наверное, я покрашу старый комод, который будет отдан под одежду Приятеля. А потом придет понедельник, и я снова встречусь с оравой шумных ребятишек, которые всегда полны неожиданностей. Это мне поможет.
— И зачем только тетя Мадлен выкрасила этот комод в темно-фиолетовый цвет, — сказала я, разглядывая свои руки. Соскобленная краска смешалась с потом и окрасила мою кожу в сияющий фиолетовый цвет. — Она случайно не была монашкой?
— Может быть, — ответила Джоэль. Она сидела в тени, в десяти футах от того места на заднем дворе, где я старательно работала. У нее на коленях лежала книга по антропологии, которую я подсунула си в стопку журналов. Она всего лишь листала ее, поглядывая на картинки, но и это уже было неплохо.
Странно, но я была рада, что Джоэль составляла мне компанию именно тогда, когда я пыталась забыть о своей грусти. Полуденное воскресное солнце нещадно жгло своими лучами даже под нашим деревом. Я отступила назад, смахивая капельки пота с брови, чтобы полюбоваться на ультрагладкую поверхность верха и боков комода.
— Привет, Хезер, — вдруг сказала Джоэль.
Я обернулась. Это был не тот сюрприз, который я надеялась получить.
Она выглядела такой красивой. И как у нее получается всегда быть такой привлекательной? И почему ее никогда невозможно застать в мокрой от пота дырявой футболке с неровными краями, с выбившимися из косы волосами, всю в веснушках и фиолетовой пыли?
— Хезер, как дела? — спросила я, думая о том, заметила ли она, насколько неестественно звучит радость в моем голосе. — Давненько мы с тобой не виделись.
— Ты мне уже давно не звонила. — Я услышала обиду в ее голосе, но не могла понять, была ли она искренней.
— Принеси себе стул с крыльца, — предложила я ей.
Пока она ходила за ним, Джоэль тихо спросила:
— Мне уйти?
— Нет. — Я выкрикнула это почти сердито. На самом деле я была в панике. Мне очень хотелось услышать саркастические слова старшей сестры в адрес Хезер, которые послужили бы для меня защитой.
— К чему этот комод? — спросила Хезер, ставя свой стул между мной и Джоэль.
— Для ребенка. Я хочу покрасить его в желтый цвет, а потом добавлю еще другой краски, когда мы узнаем, будет ли Приятель мальчиком или девочкой.
— Как ты себя чувствуешь, Джоэль? — спросила Хезер. — Получше?
— Меня просто распирает от женственности, — ответила Джоэль. Хезер серьезно кивнула. Я фыркнула и выпачкала нос красочной пылью.
— Наверное, вы все были очень заняты в эти дни, — мягко сказала Хезер, — оно и понятно, ребенок скоро родится и другие дела.
Я начала чувствовать себя виноватой. Мне надо было хоть попытаться позвонить ей.
— Уж конечно, я занята, — ответила Джоэль. — Сижу тут целыми днями.
— Мы раньше разговаривали каждый день, Карли, — продолжала Хезер, — и встречались каждые выходные.
Я кивнула.
— Да, в последнее время все как-то изменилось. — Я начала отчищать один из ящиков.
— У тебя, наверное, много свиданий.
Я взглянула на нее, оторвавшись от работы.
— Бывают иногда.
