– Что? Вы не слышали? О Боже, что за человек! Здесь все скучают, по этой причине я так озабочена поисками партнера по кровати, и по этой же причине наша раса вымирает и воюет. Вы знаете, что мы вообще не из этих мест? – Ее тон изменился: он не стал безусловно серьезным, но было очевидно, что она излагает что-то, в чем абсолютно уверена.– Мы знаем почти все: почему светят звезды, как мгновенно связаться через световые годы, как устроен атом и что он делает. Мы знаем все это. Единственное, кого мы плохо понимаем,– это человек. Мы вне всего этого. Биолог или доктор знает все о человеческом теле, за исключением того, почему он биолог или доктор. Мы не вписываемся во Вселенную никаким доступным и понятным нам способом, поэтому мы не знаем, что нам делать с собой.
Мастерс был явно озадачен:
– Но мы же здесь.
– Верно, но мы весьма запутались в понимании себя как целого. Если бы только мы могли придумать какую-нибудь модель попроще. Но мы не можем. Мы – странные гости Вселенной, единственный объект во всем космосе, который задумывается, что будет делать утром, когда проснется. Я не знаю, что мне делать с собой, поэтому я прыгаю в кровать. Ты выпускаешь ракеты. Мы получаем наши острые ощущения и на какое-то время чувствуем себя лучше. Но даже мне приедается секс – со временем возбуждение слабеет, поэтому я ищу новых партнеров, новые сочетания, новые позиции. Как ты думаешь: нам как расе никогда не наскучит то, как мы убиваем людей? Не по этой ли причине мы продолжаем изобретать новые способы убийства?
– Это не одно и то же.
– Ну да. Ты считаешь, что это некий вид неизбежного прогресса...
– Нет... Она рассмеялась:
– Это все одно и то же. Мы все начинаем скучать. Нам нужно новое острое ощущение, что-нибудь, чтобы встряхнуть нас, чтобы мы почувствовали себя больше чем просто гостями в этом мире. Дорогой, в течение столетий боевые роботы обеспечивали нас весельем и играми. Но люди когда-нибудь захотят новых стимулов, новых ощущений. Больше разрывов, большую дань смерти. Обычно, чтобы освободиться от тоски, люди отправлялись в путешествия. Но мы совершили путешествия к тысячам звезд и поняли, что остались все теми же людьми. Еще мы всегда стремились к сексу, и он мне нравится. Но у меня особый аппетит, и даже для меня секс начинает терять свою остроту. А знаешь, что мы всегда можем делать лучше, чем делали до этого? Бомбы.
Мастерс почувствовал, что над ним нависла угроза, но не понимал какая. Было в ней что-то, что он не мог полностью прочувствовать. Он знал, что покончил бы с этим ощущением, если бы додумал услышанную мысль до конца, но в данный момент она вызывала у него головокружение.
– Давай пройдем, покажемся капитан-генералу,– сказал он, отворачиваясь от нее и направляясь к кабинету Томаса. Она последовала за ним.
– Будет восхитительно,– сказала она.– Если ты доберешься до Гибсона, я устрою в твою честь грандиозную вечеринку.
Зарывшись в кресло. Мастерс наблюдал за тем, как графиня Дистар и Томас обсуждали ситуацию на Гибсоне. Он слушал не слишком внимательно, потому что она рассказывала Томасу то же самое, что немного раньше рассказал наставник Блейн. Поэтому он просто наблюдал за ней и был поражен открытием, что она полностью отключила свою сексуальность. Привлекательная, рыжеволосая, которую он мог представить только ощупывающей мужское бедро, вдруг стала образцовым членом королевской семьи: уравновешенной, деловитой, какой и подобает быть государственной даме. Она четко обрисовала ситуацию. Но он уже слышал все это, только чуточку раньше.
Скоро встреча подошла к концу, и графиня удалилась.
– Она...– начал было Томас, но слова застряли у него в горле. Он начал снова: – Она лжет. Так я думаю. Но не знаю точно.
– Она сказала то же, что сообщил наставник Блейн.
– Я знаю. Я не могу это сформулировать. Присмотри за ней.
– Я уверен, что это будет довольно просто.
– Что?
Раздался стук в дверь.
– Да,– сказал Томас. В его голосе прозвучало уже явное раздражение. Паж робко открыл дверь:
– Извините меня, капитан-генерал, у меня поручение к сэру Мастерсу. Я знаю, что он здесь.
– Входи, мой мальчик,– сказал Мастерс.
– Я от дамы Бойер.
Мастерс встал. Он никак не мог сообразить, хочет ли увидеть ее.
– Она просила сообщить, что ждала вас, но больше не может ждать. Она надеется вскоре вновь увидеть вас.
Мастерс повалился обратно в кресло:
– Спасибо за весточку для меня.
– Вы очень добры, сэр Мастерс,– поблагодарил мальчик и ушел.
– Потерянная возможность,– в задумчивости проговорил Томас,– и это тем более ужасно, что ты можешь вообразить, насколько совершенным все это могло бы быть.
– Ох, замолчи и налей выпить. Томас рассмеялся и сделал то, о чем его просили.
