– Ее все-таки воспитывала непредсказуемая террористка. Ты уверен, что ей можно доверять?
– Она моя дочь и Благословенная, – голос Тиберия был жестким и уверенным.
– А сколько в ней от мятежницы? Ты не знаешь, что она рассказывала. А что, если она узнала об
Рейна не услышала, что конкретно она должна была знать, потому что Кассиопей катился по полу, царапая очки.
– Я знаю, что ты беспокоишься и хочешь лучшего для меня. Никто не знает ее гены лучше, чем я, и я знаю, что она преданная, – голос Тиберия оставался уверенным.
– И кому она предана?
– Моя дочь не подведет меня.
– Ты слишком неосторожен в вопросах, касающихся ее.
– Я не бываю неосторожен, – сказал он ей тихим голосом.
Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить.
– Я принимаю должные меры, и ее контролируют круглосуточно. Райана не будет ничего предпринимать без моего ведома. Ничего.
– Я просто беспокоюсь за тебя, Тиберий.
– Я знаю. Ты самый верный представитель из всех, кого я знаю, именно поэтому я выбрал тебя.
– Я не разочарую тебя так, как она, – сказала Дафна.
– Я и не сомневаюсь.
– Почему ты предпочел ее? Почему ты отправил в Белую Жемчужину не меня? Ты был бы горд мной, если бы я была в Пещере Ангелов.
Пещера Ангелов? Это еще что такое?
– Ты знаешь, почему, – в голосе Тиберия почти не было эмоций. – У нее были лучшие гены.
– Это разбило мне сердце. Я думала, что ты…
Разбило сердце?.. О чем они вообще говорили? Рейна надеялась, не о том, о чем она подумала. Это было бы слишком абсурдно, чтобы…
– Дафна… – теперь голос Тиберия смягчился, заставив Дафну зарыдать. – Не говори так. Я просто волнуюсь, что она вернется и…
Кассиопей попытался отряхнуться от пыли.
– Поэтому мы должны ее найти и обезвредить.
Обезвредить? Они говорили о Шторми?
Кассиопей озлобленно зарычал и извернулся так, что смог достать до яйца лапой.
– Пи, пожалуйста, – шептала Рейна. – Будь тише, иначе они нас засекут.
– А что с… нами? – спросила Дафна, ее голос был полон надежды. – У нас еще есть шанс?
– Шанс? – повторил Тиберий.
– …обрести то, что у нас было тогда давно…
Что. За. Позорище.
Рейна стояла с открытым ртом, когда ее подозрение, каким бы безумным оно ей ни представлялось, оказалось верным.
– Ты знаешь ответ, Дафна. Это осталось в прошлом. Тогда все было по-другому. Я ценю твою верность и твою помощь, но в моей жизни нет места чему-то большему.
– Но я скучаю по тебе. Так сильно, что что-то внутри меня все еще болит. – По ее голосу было слышно, что это действительно ее задевало.
Рейна и раньше думала, что Дафна была одержима Тиберием и работой представителем. Теперь она понимала, что скрывалось за всем этим, и знала, что все эти шутки про нее появились не просто так. Дафна любила Тиберия. На самом деле.
– Я знаю.
– Если бы я снова могла быть молодой. И красивой.
– Так не получится, Дафна.
Следующие слова были едва слышны, потому что Кассиопей врезался в стену, чтобы сломать основание дрона. Несмотря на настойчивость, у него не получалось вонзить когти в яйцо. В конце концов, он сдался и, игнорируя непокорную добычу, направился обратно.
Дафна и Тиберий? Ее отец и… Дафна? Каллисто. Рейна не хотела себе этого представлять. А что он имел в виду под «мерами», которые принимает в отношении дочери?
Когда она наградила Кассиопея яйцом, он, не обратив на нее внимания, надулся и исчез под кроватью. Рейна спрятала обмундирование мангуста в вентиляционной системе, убедившись в том, что его не видно снаружи.
– Могу ли я тебе помочь? – спросил Гли. – Ты выглядишь напряженной. Хочешь принять приятную успокаивающую ванну?
Ларк не мог уснуть. Угнетающее чувство паники нарастало в нем. Он думал о мятежниках, о ящике под номером Л487 и о том, что его почти поймали с поличным. Слава богу, Ним не узнал его истинных намерений. Иначе его бы посадили в тюрьму и он больше никогда не увидел бы свою семью. Не увидел бы Розу. Он встал и пробрался в кладовку, где спала его сестра.
– Ларк? – мать подняла голову.
Когда Розе было нехорошо, мама всю ночь сидела в ее комнате. Она слушала ее дыхание, будто боясь, что оно может прекратиться.
– Что случилось?
– Я не могу заснуть.
– Что-то произошло?
Она посмотрела на его браслет, на котором блестела цифра три, прежде чем он убрал его с глаз долой. Он получил несколько очков, но все еще был в самом конце списка.
– Успокойся. Не позволяй себе расстраиваться. Слышишь? – сказала мать. – То, что ты сделал для Хейл, было хорошим поступком.
– Да. – Так и было, но теперь Ларку было страшно.
А что, если его не возьмут часовым? Рабочие вроде Мо побьют его за то, что он их предал. А Шипы? Они принесли ему больше неприятностей, чем пользы.
– Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности.
– Я знаю.
Ларк вздохнул и поднялся на ноги.
– Я посижу с ней остаток ночи.
Мать хотела возразить, но он мягко взял ее руку.
– Тебе нужно спать.
– Тебе тоже! – сказала она.
– Я посплю с Розой. – Он потянул мать за руку и повел ее к кровати, где давно храпел отец.
