Итак, сегодня субботнее утро, ты рано проснулась, чтобы приготовить Карлитосу завтрак, его вот-вот заберут на футбол. Серхио и Кармен еще спят, а ты возвращаешься в нашу комнату, ложишься в постель и пьешь чай. Ты знаешь, что я в любой момент позвоню в дверь, ты почти уверена, что я явлюсь в состоянии кататонического ступора и остаток дня захочу провести в постели, и тебе придется возиться с детьми всю субботу, пока сам я буду валяться без чувств. Но вот звонок в дверь, и это не я, а моя кузина Мария, которая согласилась в эту субботу присмотреть за детьми, приготовить им домашнюю пиццу и отвести в кино, после кино они отправятся ужинать в Vips, а потом она останется на ночь. Мария скажет, что я жду тебя в отеле “Орфила”, чтобы вместе позавтракать, что я прошу тебя нарядиться, надеть то зеленое платье в цветочек и шляпу. А звонить мне бесполезно – у меня выключен телефон, и я не включу его до понедельника, ты тоже, пожалуйста, оставь телефон дома. К этому времени ты уже прочтешь мое письмо и поймешь, что я решил устроить нам образцовый день. Запрещаю тебе думать о том, во что обойдется эта затея, сумма будет немалая, скупиться я не намерен, может быть, нам даже придется расплачиваться твоей картой – ну и ладно, если не дотянем до конца месяца, перейдем на консервы, детей из школы, надеюсь, не выгонят, в крайнем случае попросим денег у твоих родителей, там их полно, а если откажут, возьмем в долг у доходяги мужа твоей тети. Если притащишь мобильный, я немедленно его конфискую, а то и разобью, чтобы лишить тебя искушения в него заглядывать. После долгого и обильного завтрака с непременной бутылкой шампанского (а то и двумя) мы отправимся в Прадо. Наша цель – две картины: свою я уже выбрал, тебе предстоит выбрать другую. Мой вариант – “Портрет маркизы Санта-Крус” Гойи. Женщина в венке из листьев и гроздьев винограда и с лирой в руке будто бы приглашает тебя на ложе, покрытое алым покрывалом, дабы предложить свое тело. Из Прадо мы отправимся в Королевский ботанический сад, и я отведу тебя к липам, где никогда никого нет, а там, в тени лип, буду яростно тебя целовать и засуну руку понятно куда, но важно, чтобы на тебе было зеленое платье, в нем я смогу даже трахнуть тебя на одной из трех тамошних лавочек – в этом и состоит моя цель, главное, чтобы кроме нас там никого не было. Если никого не окажется, все пройдет супер, если же кто-нибудь нас застукает, наверняка убежит без оглядки, хотя нельзя исключить, что он вызовет охрану и нас прогонят из ботанического сада, как Адама и Еву. Ну и пусть. Затем мы пешком отправимся в “Каса Тони”, закажем знаменитые свиные ушки и по блюду торреснос[20], потому что роскошь всегда ощутимее в контрасте с низменным. Из ресторана, уже без сил, мы вернемся на такси в отель и запремся в номере. Примем ванну с обжигающе горячей водой, усядемся туда вдвоем – в номере обязательно будет джакузи с пузырьками. В ванне мы сможем поговорить обо всем, о чем настало время поговорить, просидим взаперти голые до воскресенья и постараемся найти ту невозможную позу, позволяющую спать в объятиях друг друга так, чтобы конечности не затекали из-за нарушенного кровообращения. В воскресенье пораньше утром мы купим чуррос и отправимся домой, чтобы позавтракать вместе с детьми, и, когда вернемся, Мария уйдет, мы будем сидеть на кухне и смотреть на детей, и радоваться тому, что нас пятеро, что мы создали большую семью, а после завтрака все утро проваляемся с газетами и закажем гамбургеры, потом все вместе посмотрим фильм, поспим и вернемся к обычной жизни, согретые воспоминаниями о том, какой у нас был чудесный день.
Сейчас ты ложишься спать, и тебя мучают сомнения, произойдет ли все то, что я нафантазировал, и когда завтра в девять зазвонит домофон, окажется ли это Мария, готовая позаботиться о наших детях, или это буду я, усталый, одуревший от джетлага, готовый весь день проваляться в трусах на первом попавшемся диване, пока ты обслуживаешь детей. И все-таки мне кажется, что не имеет смысла лечить дорогущим отелем и шампанским то, чему мы не способны даже поставить диагноз, к тому же мне приходит на ум, что тебя, вероятно, расстроил намек на то, что день бессмысленного мотовства, пьянства и сбагренных под чужую ответственность детей – лучший способ избавиться от этого смутного недомогания, в целом терпимого, как камушек в башмаке, по-настоящему болезненного только в воскресный день после обеда, когда всматриваешься в предстоящую неделю и понимаешь, насколько она похожа на ту, что исчезла навсегда, или иногда по утрам в тот час, когда мы просыпаемся вместе, не замечаем друг друга и обнаруживаем, что уже настолько близки к ничему, что не лучше ли выбрать боль и довольствоваться воспоминаниями? Возможно, будет честнее, если завтра домофон так и не зазвонит и я не вернусь, а в будущем буду только забирать детей на прогулку или куда-нибудь еще, а затем возвращать их домой.
