Вот это информационное расстояние было не единственной особенностью разросшегося огромного мира. Планеты и спутники, пояс астероидов, новая система Эвридики и спутники там — сотни небесных объектов, на которых теперь жили люди, и не до каждого можно было добраться с легкостью. Особенности гипера не позволяли делать прыжки с идеальной точностью, всегда оставалась погрешность, а прыжки внутри одной системы вообще были уделом лишь настоящих профи да частью военных планов.
Расстояния стали огромными. Люди стали теряться.
Я думал обо всем этом, глядя на облака, и гадал, смогу ли снова найти Лолу однажды. Смогу ли действительно встретиться с Ронг. Встречу ли загадочного выскочку Петера, всё еще маячащего невыносимо ярким пятном в картинках моей памяти.
И, пока думал, сам не заметил, как облака кончились. Под нами возникла посадочная полоса Нью-Кэпа.
Я вылез наружу первым, будто ревнуя этот город, эту землю и воздух к Джерри и Па. Отойдя от машины на шаг, я сделал глубокий вдох и поднял голову.
То же самое небо. Рыжее солнце, медленно ползущее к зениту по пронзительной голубизне. То же здание станции аэробусов неподалеку от полосы для личных авто, те же деревья вокруг него. Полосы начинающей пестреть осенью зелени вдали и вокруг, насколько хватало глаз. Цветные низкие домики через дорогу напротив.
Оглянувшись на Джерри, тоже выбравшегося из машины, я сказал:
— Год прошел. На первый взгляд ничего не изменилось.
— А ты думал, тут кошмар и разруха? — спросил Джерри. — Ну, чувак, куда хочешь сходить первым делом? Готов посмотреть что угодно и даже послушать твои ностальгические россказни про всё, что с тобой случалось!
К Па подошел один из сотрудников станции, чтобы отметить наше прибытие. Стащив из багажника по сендвичу, мы оставили его решать вопросы и сами пошли вперед.
— Созвон через каждые два часа! — крикнул Па нам вслед. — Помните, в шесть мы улетаем, иначе Ма нам головы оторвет! Развлекайтесь!
Джерри покричал «Спасибо!» ему в ответ, я же не стал ничего говорить, просто уверенно пошел вперед.
Улицы были пусты. Это насторожило меня сразу, едва мы прошли первую сотню метров.
Нет, Нью-Кэп никогда не был таким гудящим оживленным муравейником, как Скай-Нью-Йорк, но днем в выходной здесь обычно было довольно людно.
Ближе к центру мы наконец встретили хоть кого-то. Молодая темнокожая воспитательница из моей начальной школы явно меня узнала и очень хотела поздороваться. Я увидел ее издалека, помахал рукой и утащил Джерри на другую сторону дороги.
Дальше людей стало больше. Моя тревога слегка улеглась, когда мимо пробежали играющие дети. Они обернулись на нас и прокричали что-то на бегу, но я не успел расслышать.
— Солдатиками назвали! — понял Джерри. — Из-за формы, что ли?
Мой графитово-серый комбез Академии оказался единственной приличной одеждой, которая хоть как-то подходила по размеру, из остального я слишком сильно вырос. Шмотки Джерри мне не подходили, так как он был меня ниже и гораздо мельче. Пришлось срочно покупать новую рубашку и джинсы, но за день до поездки я испачкал их насмерть, показав Джерри путь в канализацию, который мы с Лолой разведали в прошлом году. Сам он тоже был в форме, потому что, по его словам, решил меня поддержать.
Мы прошлись по улицам и свернули в парк. Я мельком показал Джерри свою начальную школу, опасаясь столкнуться рядом с кем-нибудь еще из учителей или учеников. Джерри всё глазел по сторонам, бегал от дерева к дереву, собирал листья в букеты и восхищался тому, как много вокруг настоящей зелени.
— И лавочки эти, они деревянные? Нет, под дерево просто? Всё равно крутизна! И дорожки, ты видишь эти дорожки? Они вымощены камнями… пластик, я знаю, но как похоже! Смотри, смотри, одуванчик сквозь асфальт пробивается! И кусты, какие лохматые кусты, никогда таких не видел! Я не знал, что после войны где-то осталось место, так сильно похожее на старую Землю, которую описывают в учебниках и показывают в фильмах!
Я поддакивал его восхищениям, успокоившись почти полностью. Солнце и небо, августовское тепло, звон насекомых в траве, первые яркие листья на дорожках под нашими ногами — всё это было таким привычным, таким родным, таким неизменным.
Мы прошли парк насквозь, я машинально вывел Джерри на улицу, где раньше жили мы с Лолой. Пройдя сотню шагов, я сбавил ход и потом остановился вовсе.
Дальше дороги не было, ее перегораживали знаки, запрещающие проход. А дом бабули, который должен был стоять прямо здесь, прямо перед вот этими деревьями, он просто исчез.
Деревья были. Тропинка была. Дорога обрывалась в нескольких метрах впереди.
А тот длинный и низкий двухэтажный дом, в котором скрипела железная лестница, в котором была квартира бабули, он просто исчез, да еще и вместе с парой соседних.
Я стоял статуей, разглядывая эту пустоту, понимая, как обратно поднимается во мне тревога.
На дороге, по которой мы шли, не было ни людей, ни машин. Удалившись от центра, миновав школу, мы вновь оказались одни.
