Зеленоватые облака плыли по черноте над крышами домов. Сонно переливались ленты серебристых дорог. Сквозь дымку неоном блестели километры рекламных щитов, а внизу, на аллеях и тротуарах крохотными точками сновали тысячи людей.
Человеческий муравейник в глянцевой обертке.
Вечером второго дня я уселся на балконе гостиной, спиной привалившись к стене.
Рядом с резиденцией высились другие дома, в их окнах горели цветные огни. Эвридика отдаленно напоминала мне Нью-Йорк, каким я запомнил его из поездок к Ма и Па. Те же высотки и спешащие люди. Только воздух здесь был холоднее и будто… стерильнее?
Чего все эти люди хотят добиться такой ежедневной суетой?
А чего теперь хочу добиться я? Адмиралом стать? Ха! Если все это — его игра, то сегодняшний адмирал космофлота Содружества не позволит себя сместить. Можно ли считать его конкурентом, или все-таки принять иерархию? То, что он хочет от меня дружбы, а не подчинения, ставит ли это нас в равные отношения?
Сотни новых сомнений рвали голову на части.
Прошедшие два дня наедине с самим собой были пыткой. Лежа в пустой неуютной комнате, слоняясь из угла в угол по огромной гостиной, сидя в одиночестве на зябкой кафельной плитке бассейна и болтая ногами в воде, в гулкой стеклянной тишине, я раз за разом ощущал холод. Горячий душ и кофе не помогали.
Наверное, греть нужно было вовсе не тело.
Феникс не возвращался. Ни знака, ни сообщения — ничего, будто он совсем про меня забыл. Я надеялся, что это символизировало удачную развязку всех его дел и планов. Раз он не пытался выдернуть меня отсюда, значит, не было необходимости.
Стрекоза сидела в своей комнате, редко выбирась наружу, холодно кивая при встрече и обходя меня по стеночке. Пару раз дверь ее комнаты была приоткрыта, донося до меня звуки музыки, отдаленно похожие на ту, что коллекционировал Па на довоенных пластинках. Страдая от скуки, я даже заглянул к ней разок. Стрекоза сидела за компом в полумраке, в шлеме виртуальной реальности, а на основном экране мерцало знакомое название симулятора управления космическим кораблем.
Я не издал ни звука, но она обернулась и быстро сдернула шлем. Подозрительный взгляд в упор заставил смутиться и отодвинуться подальше за дверь.
- Чего тебе, Джейк? - недовольно спросила она.
- Ничего, просто скучно. Что ты делаешь целыми днями тут одна?
- Если тебе скучно с самим собой, то ты не очень интересный человек, - сказала она. Потом, вроде бы, смягчилась: - Я тренируюсь. Феникс пока запретил вылеты, приходится так.
- Ты на домашнем обучении, да? - уточнил я. - Спорим, без учителей и конкуренции в лице других студентов учиться сложнее!
Стрекоза смотрела странно.
Фанатично.
- Не буду спорить, потому что иного не знаю, - сказала она. - Феникс не хотел, чтоб я училась в средней школе, вроде вашей Академии. Мне хорошо одной.
- Это твое мнение или только Феникса? - неодобрительно спросил я. - Феникс то, Феникс это…
Стрекоза зыркнула на меня со злостью и едва не выронила шлем симулятора.
- Феникс прав во всем! Я буду делать так, как он попросит. Помогать во всем, в чем потребуется.
- И ты сидишь в симуляторе полетов дни напролет потому, что он хреновый пилот, - иронично закончил я.
- Вовсе не по этому! - возмутилась Стрекоза. - А потому, что я хочу стать лучшим пилотом в Содружестве.
- Если это твое желание, тогда все хорошо, - успокоил я. - Сужу по себе, потому что терпеть не могу, когда решают за меня. А Феникс твой, кажется, только этим и занимается.
- Ты ничего не понимаешь, - отрезала Стрекоза. - Иди, гуляй дальше, Джейк. Я занята.
Она отвернулась, показывая, что разговор окончен. Я потоптался в дверях еще секунду, потом плюнул и отправился слоняться по квартире один.
Акула от меня пряталась. О том, что она все еще здесь, говорил только слабый запах табака, то и дело доносящийся с балкона. Сперва я принял это, согласился с ее правом меня избегать. К вечеру второго дня мне стало плевать, что она думает.
Мне не хватало людей. После четырех с половиной лет почти ежедневного общения с шумным Джерри, после регулярных разговоров по душам с всё понимающей Меган, после толпы в коридорах Кольца я чувствовал острое, как гребанная галактиониевая иголка в мозгу, одиночество.
И вот, вечером второго дня, я сидел на балконе, бездумно разглядывая город за перилами, ожидая еще одну тоскливую, холодную и темную ночь. А потом за спиной кашлянули, привлекая внимание.
Акула вышла на балкон, обойдя меня так далеко, как только смогла. Я покосился на нее с недоверием.
- Решилась вылезти, когда я тут сижу? Чего это вдруг?
Она дернула плечами и вытащила сигареты. Щелчок зажигалки, затяжка. Запах дыма.
Я поморщился, но ничего не сказал.
- Извини, - первой решилась она. - Испугалась тогда. Чужие в голове. Странно, страшно.
- О, я тебя понимаю, - хмыкнул я. - Вас в своей дурной башке я тоже не ждал, никогда не просил этого. В самом себе бы разобраться, но нет, еще и ваши жизни видел.
- Много видел? - спросила она. Сигарета тлела в ее пальцах, я невольно смотрел на огонек, бардовый и тусклый, как все на этой планете.
