- Люди без искр, - я заметил, что машинально тяну в рот кончик хвоста. - Я таких уже видел. Не нравится мне это.
Томми сложил ладошки у себя на груди, погладил бока бардового солнца, выглядывающего из клетки ребер.
- У меня тоже не было этого… огонька. Док сказал, что это связано с моим мозгом, но они это исправят. Что я подаю надежды. Однажды я уснул, а проснулся с огромным светом внутри.
- То есть, твоя искра у тебя не с рождения? - удивился я. - Искусственная? Но как?
Томми пожал узкими плечиками.
- Док, который всегда был со мной, сказал, что я эксперимент. Что мой отец считал меня провалом, но я оказался большим открытием. Люди, которые тут работают, они огонечки не видят, кроме нескольких человек, которые иногда приходят в гости. У них не просто нет внутри света, у них там дырки, черные-черные. Они привели сюда кого-то, кто поделился со мной кусочком своей звезды. Я не видел его, но чувствовал, как ему страшно и больно. Когда я проснулся, он уже ушел. Было много шума. Взрослые бегали и стреляли, прямо как сейчас. Тогда я впервые стал видеть все… так.
Дядюшка Ву источал гневные флюиды на пол-комнаты, хотя ни один мускул не дрожал на его лице. Я наклонился к нему, тот мигом закрыл глаза, даже не пытаясь выдержать взгляд.
- Боишься? Не нравится тебе то, что Томми рассказывает. Что за эксперименты вы тут проводите, создаете в людях искусственные искры? Знать бы, для чего все это. Но ты ведь не расскажешь, даже если я сломаю тебе пару пальцев, да?
Лицо дядюшки покрылось потом, крохотный огонек искры затрепетал в панике.
Я не ошибся в догадках.
Акула позвала меня от стола.
- Нашла личный комм. Компьютера нет. Сети нет. Есть план помещения. И кое-что еще.
Когда я встал, нити событий натянулись рыболовной леской. Встали иначе люди снаружи. Вздрогнул воздух.
- Штурм! - крикнул я, сгребая Томми в охапку и роняя на пол.
Элемент неожиданности сработал лишь отчасти. Время работало на нас. Чуть больше оказался шанс среагировать. Чуть больше вероятность спастись. Все из-за растянутых, как каучук, как резина, как жвачка секунд.
Крайняя степень. Жжение в мышцах. Материальный мир — вспышка, мгновение. Люди — жучки в смоле, барахтаются, гребут. Разблокировав дверь, они ломанулись внутрь, организованней, чем те идиоты внизу, но все равно медленные, неловкие. И всего четверо. Длинные конечности коренных марсиан. Тройная разница в силе и реакции. В их пользу было только оружие и полные броники поверх формы.
Наши аргументы перевесили. Думать оказалось некогда, а вот действовать — пожалуйста. Акула выкатилась из-под стола прямо под ноги нападающим, пуля снизу вверх прошила подбородок первого. Я забросил Томми на левое плечо, выставив правую руку, как щит. Они не успели выстрелить. Целились в головы, позабыв о собственной защите.
Пусть Дылда был медленней нас с Акулой, но по силе точно давал сто очков вперед. Каменный кулак игнорировал бронежилеты. Тела смялись пластилином, согнулись пополам.
Прикрывая голову, Дылда первым выскочил наружу. Я все еще видел мир с каждой из граней, потому знал, сколько человек снаружи. Два дюжих санитара схватили Дылду за руки, но получили лишь куртку. Избавившись от тяжести, он зарычал пещерным медведем, развернулся и столкнул их лбами.
Хрустнули кости.
Мы от Дылды не отставали. Акула вытащила дядюшку, вытолкнув его перед собой. Я встал за ее спиной.
Холл с безмолвным экраном был пуст, больных увели по палатам. В ближайших дверях мелькали лица охраны. Искры мерцали в страхе.
- Видела план. Нам сюда. Выход рядом, - сказала Акула, указывая направление.
- Кажется, меня оттуда и привели! - добавил Дылда. - Была ни была, черт побери, прорвемся, раз уж пришлось! Эй, патлатый, если сдохнешь тут, я не смогу тебе потом высказать, насколько ты меня разозлил!
Кто-то из охраны выстрелил наугад. Пуля стукнула по моему протезу, порвав рукав, и срикошетила куда-то в сторону палат. Дылда подобрал куртку и снова начал ругаться на дебилов, не умеющих обращаться с оружием.
Прикрываясь заложником, мы добежали до поворота и уперлись в запертые двери. Вручив Томми Дылде, я встряхнул правой рукой и схватился за край двери.
Материальный мир — вспышка, мгновение. Тонкая пленка поверх океана энергии. Сейчас я был глубже, намного глубже, чем тогда, наверху, перед первой дверью. Рецепторы протеза вели себя странно. Я чувствовал руку, хотя боли или давления не было. Галактионий с готовностью отвечал на двойное биение пульса, реагировал на искру, вступал в резонанс. Дополнял мою нервную систему так, как не смогли бы родные нервы.
Жгуты искусственных волокон в мышцах спины, груди и шеи. Титановые пластинки в лопатке и ключице. Правая рука от кончиков пальцев до плеча. Все пришло в движение разом.
Металл двери поддался. Скрежет больше не мог сбить меня с толку.
Материальный мир — пленка поверх гиперпространства. Искры-звезды, тяжелые, переполненные всеми типами энергии настолько, что он гнется под ними, сминается. Излучение Кузнецова, для него эта пленка — прозрачна.
Для него весь этот мир — тоньше графеновой пластинки. Тоньше и незначительней.
