Мышцы, свои и не свои, искусственные и настоящие, гудели напряжением. Я расширил проход и первым пролез сквозь него. Мне все еще было видно, что ни впереди, ни за нами никого не было.
Ни одной искры.
Я принял у Дылды Томми, помог пролезть к нам Акуле. Дылда забрался сам, втащив за собой дядюшку Ву. Тот уже не пытался вырываться, уныло обвиснув в наших руках.
- Боятся к нам лезть, вдруг мы заложника грохнем! - обрадовался Дылда, потрясая им, как куклой. Куртку он накинул на плечи, но надевать не стал. Я мельком подумал о ней, как о щите или метательном оружии. Фанат физической силы, с этим пятикратным утяжелением при всего в три раза меньшей силе тяжести Дылда оставался в своем репертуаре.
Коридор, отличающийся от предыдущих. Двери по обе стороны, низкий потолок, тусклые лампы. Впереди маячили двери лифта и выход на лестницу.
Больше преград на пути не было. Оглядываясь, мы быстро пошли вперед.
Ни одной искры рядом с нами.
Давление, преследующее меня с самой посадки на Марсе, не падало. Лопались сосуды в глазах, веки жгло изнутри как песком и солью. Мышцы ныли все сильней, пронося меня сквозь пространство, как сквозь вязкий тяжелый кисель. Акула давно вернулась в реальность, не выдержав ритма.
Я оступился в тот самый момент, когда двери лифта начали открываться. Упав на одно колено, я вскинул голову, понимая, что не успею. Томми вытянул руку и пальчиком ткнул вперед.
- Вот о них я тебе говорил!
Выстрелы чихнули беззвучно, разлился по коридору запах паленого. Меня горячо и сильно толкнуло в правое плечо.
Они стреляли до того, как двери лифта открылись полностью. Трое в полных бронекостюмах, явно не марсианской комплекции и роста. И дыры в груди, под стальными пластинами, под слоями углеродных волокон и кевлара. Черные кляксы, глотающие энергию, как самый черный материал на свете.
Их оружие стреляло не пулями. Горелая дырка на моем рукаве была тому подтверждением.
Большего разглядеть не удалось. Дылда сграбастал нас в одну кучу и ломанулся в ближайшую дверь. Я не успел даже охнуть. Сознание само выкинуло в материальный мир, тут же судорогой сведя мышцы. Хлынула носом кровь.
Дылда швырнул нас на пол и запер дверь. Потом потащил к ней какой-то стол, принимаясь строить баррикаду.
- Мимо этих нам просто так не пройти! Патлатый, подстрелили? Если нет, то помогай!
Я рукавом вытер кровь с лица и подскочил на ноги. Больше всех обижалась спина, стоять было больно, но хотя бы возможно. Протезу выстрел не повредил, хотя одежда еще дымилась.
Закрыв дверь стеллажом, мы уселись на пол.
- Томми, посмотри, они ушли? - попросил я, размазывая по губам и подбородку не утихающую кровь.
Мальчишка покачал головой.
- Ждут. Говорят о чем-то, слишком тихо, не разберу.
- И что делать? - спросила Акула.
Я оглядел комнату, в которую мы попали. Стеллажи, ящики, свернутые в поверхность полукруглого стола экраны компов. Стерильная чистота, даже оборудование было белым. Узкая дверца в дальней стене, рядом, вдоль всего стола, огромное окно. Поднявшись, я заглянул туда.
Во втором помещении, там, за стеклом, было темней, чем у нас, потому ничего разглядеть не вышло. Я приоткрыл дверь.
Из полумрака выступал край белой койки. Свисали мертвыми змеями ленты креплений. Наверху, с потолка, осьминожьим силуэтом топорщилась многорукая конструкция.
Я помнил это место. Мокрое от крови серебристо-белое сердце, вынутое из грудной клетки. Крик и неработающую анестезию. Щупальца робота-хирурга надо мной.
Нет, не совсем надо мной.
Баррикада задрожала, снаружи явно пытались к нам вломиться. Я вышел из оцепенения, вызванного воспоминаниями, и бросился к баррикаде, помогая Дылде удержать ее на месте.
Дядюшка Ву, про которого все давно забыли, хрюкнул и пришел в себя, скрючившись на полу у наших ног. Под ним натекла яркая алая лужица, белый халат и дорогой костюм пропитались кровью. Акула перевернула его на спину. Связанными руками он пытался зажать обугленную дыру в животе.
- Он же заложник! - воскликнул Дылда. - Они стреляли наугад и подстрелили своего же докторишку!
- Может, им всё это время было плевать? - предположил я.
- - Оказать помощь! - сказала Акула, опускаясь на коленки прямо в кровавую лужу. - Он умрет.
- Пусть умирает, - скривился Дылда. - Таскали его еще с собой! Бесполезный старик! Да я ему сам голову раздавлю сейчас, вот этим ботинком!
Из коридора больше не стучали. Мы перевели дух. Дылда пошел искать, чем еще подпереть дверь. Я присел рядом с Акулой. Как ни странно, сам я дядюшку убивать не хотел, но и трагедии в его возможной смерти не видел.
- Он может рассказать ценную информацию, - сказал я. - Если он сдохнет, будет обидно. Он, конечно, говнюк, но мертвый будет совсем бесполезен. Хотя, думаю, мы тут уже не поможем.
Акула развязала дядюшке руки, оторвала кусок рукава и зажала рану.
- В его столе. Там была карта. Удостоверение. Знаю фамилию. Не посадили. Не сослали в колонию. Почему?
- Погоди, он наврал, когда представлялся? - не понял я.
Акула окровавленной рукой вытащила из кармана куртки пластиковый прямоугольник удостоверения личности.
