— Хитроумные разработки военных, — подтвердил я, стараясь не хихикнуть от собственного гениального плана. — Да-да, я строил из себя супергероя и всё такое, неважно. Ну что, Ронг, теперь ты снова будешь с нами общаться? Что ты сделаешь, начнешь отговаривать меня поступать на Аристей? Как ты убедила остальных?
Ронг легла на бок, повернувшись лицом к роще. Джерри опустился обратно на спину, сложил руки на груди и задумчиво протянул:
— Ну и дела тут творятся. Джейк, ты уверен, что стоит обвинять Ронг в таких странных вещах? Кажется, это самое неожиданное, что со мной происходило!
Я поднялся на ноги и посмотрел на них сверху вниз:
— Если это так, то я тебе завидую.
Колонка за моей спиной издала странный прерывистый звук. Я обернулся на него и краем глаза опять заметил чьи-то ноги в форменных ботинках, мелькнувшие среди зелени кустов.
А потом всё на долгий миг стало красным и огненным.
И после наступила темнота.
***
Над собой я видел звезды, но не из космоса, а будто с поверхности Земли. Знакомая картинка созвездий была искаженной, будто кто-то играючи сдвинул их с места огромной рукой. Рогатый месяц Луны лежал на боку, острыми концами уставившись в центр небосвода.
За моей-не моей спиной языками пламени трепетали огромные крылья, медленно тускнея, стихая, уменьшаясь. Сквозь пламя перьев проступали светлые контуры рук.
Вокруг гудел воздух; посмотрев вниз, я-не я увидел прямо под ногами россыпь цветных огней. Увенчанные остроконечными башенками дворцы, белые ступенчатые дома с плоскими крышами, темные кроны деревьев между ними. Флажки, фонарики, цветные ленты. Музыка, детский смех, голоса животных. Картинка из древней восточной сказки.
Ноги мягко спружинили о крышу центральной башни самого большого дворца. Присев на корточки, я-не я уперся руками в позолоченную черепицу перед собой.
Металл стал мягким и податливым в пальцах.
Ночь замерла, застыла в испуге. Замолчал ветер, остановилась музыка.
Секунда — и под моими-не моими ладонями с оглушительным грохотом вспыхнул красный цветок.
Другая картинка, сразу за этой.
Смуглокожая маленькая девочка открыла глаза от грохота. Старик рядом с ней соскочил с постели, пытаясь натянуть халат на складки жирного тела. Он подбежал к резным золоченым дверям, вопя во весь голос, призывая стражу, но двери рывком распахнулись внутрь, толкнув его в грудь, роняя на заваленный коврами и подушками пол. В дверной проем ворвались клубы черного дыма, предвестники следующих за ними языков пламени.
Я-не я испуганно забралась в дальний угол кровати, но что-то внутри сдерживало панику, не давало сердцу скакать до самого горла.
А потом зазвенело стекло, раскололось окно над кроватью, осыпав меня-не меня градом мелких осколков. В оконном проеме возникла тонкая прямая фигурка. Прямо к моему-не моему лицу протянулась широкая и надежная мальчишеская ладонь.
Третья картинка.
Рыжая девушка крепко зажмурилась, вздрогнув всем телом. Что-то внутри меня-не меня, под ребрами, знакомо частило двойным пульсом.
Полная женщина с мертвым взглядом и покрытым рытвинами лицом сидела на диване перед компом, я-не я замерла за ее спиной. В моих-не моих руках были стиснуты крохотные маникюрные ножницы, но иного оружия достать бы не вышло.
И больше невозможно было терпеть.
Новая картинка.
Спутанные, грязные черные волосы закрывали мои-не мои глаза, но я не мог убрать их со лба. Руки крепко держала усиленная ремнями ткань смирительной рубашки.
Но я-не я был этому только рад. Больше никаких вспышек гнева, никакого страха. Я-не я успокоился и был готов ждать здесь столько, сколько потребуется. Никто был не в силах поменять мое-не мое решение, повлиять на состояние, заставить хоть сколько-то сомневаться.
Тогда почему сердце вдруг забилось так болезненно и жарко, будто рвалось куда-то?
***
Когда я открыл уже свои собственные глаза, надо мной был матовый потолок, как в нашей с Джерри комнате, но так же заметно изгибающийся вверх, как во всех больших помещениях внутри Кольца.
Я сразу понял, что нахожусь в медпункте. Видимо, мне суждено побывать в каждой больнице, где бы я ни оказался. Что внизу, что в Нью-Кэпе, что здесь, в Академии… Везде одно и то же — белая палата, твердая подушка, трубка капельницы.
Опять.
Разглядывая потолок, я вяло размышлял, что случилось в этот раз. Кажется, никто не пытался меня прикончить, даже никто не бросался в драку… Что тогда?
Не считая уже привычных чужих снов, последней картинкой в моей памяти была вспышка. Наверное, потом я потерял сознание.
В ушах слегка звенело, как после знатного удара по голове. Недалеко кто-то разговаривал, этот мужской властный голос я уже слышал раньше. До меня доносилась только половина диалога, потому я решил, что он общается с кем-то по персональному комму.
