— Нет, генерал Андерсон, сэр, нам не стоит привлекать сюда прессу, — говорил мужчина. — Простите, но я считаю, что вы излишне сентиментальны. С детьми всё в порядке, их родители будут поставлены в известность к вечеру. Да, сэр, мои ребята займутся этим лично. Извините, генерал, но, как вы знаете, в данной ситуации я подчиняюсь не вам, а своему начальству… Да, я понимаю, что это ваша Академия, но это наша общая страна, и мы обязаны… Не волнуйтесь, всё будет улажено, причины найдены и виновные наказаны. Конец связи.
Мужчина тяжело вздохнул. После недолгой паузы ему ответил еще один голос, женский, но низкий и с хрипотцой:
— Патрик, мальчик пришел в себя, приборы показывают скачок мозговой активности. Не хотите с ним поговорить?
Ширма качнулась в какой-то задумчивости. Я уставился на нее в ожидании.
Майор Джонсон выглянул оттуда немного смущенно, но сразу встал прямо и сложил руки за спиной. Взгляд-рентген ощупал меня от макушки до пяток, заставив поежиться.
— Мы с вами знакомы, молодой человек, — сказал он вместо приветствия. — Виделись пару раз. Кроме того, думаю, вы знаете, что иногда я преподаю в этой Академии, а также на Аристее. Я — майор правительственных войск Патрик Джонсон.
Разжать губы было невероятно сложно, не говоря уже о том, чтоб привстать на койке и отдать честь, потому я ограничился слабым кивком. Майору этого было достаточно.
— Вы помните, что с вами случилось? — спросил он.
Покачать головой сил уже не хватало. Начало клонить в сон. Я закрыл глаза. Майор Джонсон всё понял правильно.
— В оранжерее произошла поломка системы полива: закупорило трубы и почему-то не сработали механизмы остановки. Потому случился взрыв накопительной колонки. Как оказалось, вы с друзьями были рядом. Не волнуйтесь, с ними всё в полном порядке, отделались парой царапин, а вот вам повезло несколько меньше…
Голос майора становился всё тише и тише. Звон в ушах усилился, я провалился в него целиком, будто нырнул в холодную воду.
Да, мне повезло меньше — я заработал себе новую трещину в черепе и сотрясение мозга, а еще пару новых тоненьких швов там, куда угодили осколки. В медпункте Академии я провел почти все каникулы, сперва постоянно проваливаясь в что-то среднее между сном и обмороком, потому не особо понимая, когда кончается один день и начинается другой. Местная врач — молоденькая девчонка, представившаяся как Меган и отказывающаяся слышать от студентов обращения по званию или фамилии — отчего-то была мне невероятно знакома.
Придя в себя, я разглядывал ее так тщательно, что засмущал и даже напугал. Говорить у меня сперва получалось плохо, но я смог выдавить пару слов, приподняв с кровати руку и указывая на Меган пальцем:
— Я видел твое лицо раньше. Как?
У Меган были светлые волосы в каре, серые глаза и широкий угловатый подбородок. На бледной коже ярким пятном алела помада.
Незнакомая мишура на знакомом лице.
— Нижняя Земля… Док, который зашивал мне руку, — сказал я, когда наконец смог пошевелить языком. — Он выглядел точно как ты.
Меган подала мне стакан воды и помогла напиться.
— У меня есть брат, — ответила она, возвращая опустевший стакан на тумбочку. — Мы близнецы. Ты прав, уже несколько лет он работает на Нижней Земле, но вряд ли вы могли видеться с ним.
Я поднял обрубок правой руки. Из одежды на мне было только нижнее белье, потому он был на виду и рассмотреть шрамы не составляло труда.
— Это он шил, — сказал я.
Меган аккуратно взялась обеими руками за мою правую руку. У нее были крупные ладони с длинными уверенными пальцами и квадратными ногтями. Она погладила бугристые белые шрамы и нахмурилась.
— Толстые швы. Узнаю почерк. Вот двоечник, он никогда не умел шить красиво, а машинка-сшиватель не всегда под рукой. Да, я верю, что это его работа и… Эй, слушай, извини за такое!
— Без разницы, как оно выглядит. Тонкий там шов или толстый — рука из него не вырастет новая.
— Тут ты на сто процентов прав, дружок. Ладенько, а теперь ответь мне на очень важный вопрос: как и почему ты оказался под ножом у моего братца, уже пять лет работающего рядовым хирургом в тюремном госпитале на Нижней Земле?
— Тюремном? — переспросил я.
Воспоминания непроизвольно сами всплыли в сознании.
Решетки на окнах, никакого синего неба за ними. Военные с оружием в коридорах. Юный доктор с пушком бороды на таком же квадратном, как у Меган, подбородке.
Наскоро пересказав всё, что помнил из дней, когда потерял руку, я выжидающе посмотрел на нее.
— Больше ничего не знаю. У самого одни вопросы. Может, твой брат сможет на них ответить или ты сама узнавала что-нибудь?
Меган грызла уголок ногтя на большом пальце.
— Сделаю кофе, — наконец сказала она. — Сложную задачку ты подкинул, дружок. Давай разберемся с ней вместе.
Она налила себе кофе, поставила стул рядом с моей койкой и развернула у себя на коленках экран и клавиатуру из планшетки компа.
