— Черт побери, сегодня с этих слов не начинается ничего хорошего! — наконец выругался майор, потом убрал комм в карман и посмотрел на меня спокойней, пряча эмоции. — Разрешаю, студент, обращайтесь, но быстро.
Я набрал в легкие побольше воздуха. Вот он, судьбоносный момент. Столько всего нужно спросить!
— Вы и правительственные войска в целом хотите от меня чего-то конкретного? — выпалил я. — Это из-за того убийцы в Нью-Вашингтоне? Вы следили за мной, даже помогли с полицией на прошлое Рождество!
Майор не удивился. Только поморщился слегка, как от надоедливой зубной боли.
— В целом верно, — ответил он. — Случился ряд чрезвычайных обстоятельств, вы фигурировали в части из них, потому ваше личное дело подверглось пристальному вниманию. Ситуацией в Вашингтоне по приказу я занимался лично, потому заодно оказал вам ту услугу. Не надейтесь на какое-то особое отношение, кроме этого случая поблажек не было и не будет.
Каждую его фразу я ждал, будто знал о них заранее. Сухой канцелярский язык, фразы как для годовой отчетности. Максимально размытый смысл за длинными словами.
А потом майор сделал паузу и добавил то, чего я уже не ждал:
— На самом деле я удивлен, что вы заметили надзор. Обычно мы работаем лучше.
Это провокация? Попытка развести меня лестью на хвастовство?..
Она удалась, черт бы побрал этого вояку!
— Пфф, ерунда, плевое было дело! — не удержался я. — Вы прокололись, когда попались мне на глаза первый раз там, в кафе, я же не забываю ничего, что видел хоть раз в жизни!
Майор слегка приподнял брови.
— Полезный навык. Учту. Еще вопросы, студент? Разрешаю задать последний.
Сердце мое прыгнуло к горлу и обратно, как на резинке.
Последний вопрос.
Значит, я им случайно попался? Просто так, в «чрезвычайных обстоятельствах»? Неужели действительно так? Вдруг это всё-таки из-за моей цели стать адмиралом?
О чем спросить дальше? Может, узнать, кем был убийца из кафе? Или про Ронг, про эту “указку” и ее явные провалы в памяти?
Адмиралом…
Мысли раскатились бильярдными шарами, а у меня даже одной руки не было, чтоб собрать их.
— Вы упоминали, что не подчиняетесь общевойсковой иерархии в экстренных ситуациях, — сказал я вместо всего, чувствуя дрожь во всем теле. — Тогда кому? Кто вами командует?
Он не мог ответить то, о чем я думал, не мог, не должен был. Последний раз адмирала назначали сотню лет назад, после Войны это звание не доставалось никому…
За своим трепетом я не заметил, каким странным стало лицо майора. Он улыбнулся, но глаза загорелись еще тяжелее, еще ярче.
— Тот, чьи приказы выполняешь с гордостью, — сказал он голосом настолько же странным, насколько было выражение лица. — Тот, кто действительно достоин решать, что случится с этим чертовым миром дальше, потому что знаком с ним намного дольше других. Этого вам пока достаточно, студент. Прошу меня извинить. Я должен обо всем доложить в деталях и заняться ситуацией.
Он кивнул мне и ушел в ту же часть медпункта, где скрылись Ронг и Меган.
Я лежал и прислушивался к своим ощущениям. Часть ответов я получил, но яснее картина не стала. И удовольствия это не принесло.
Катая бильярдные шарики мыслей в голове, я вдруг обнаружил ту, что забыл и не высказал майору Джонсону. Белым битком она стукнула изнутри по моей черепушке.
Братец Меган писал, что он тоже частичка плана, тоже один из винтиков. Я сказал майору про убийцу в Нью-Вашингтоне, но не вспомнил про такого же монстра с Нижней Земли. Швабра, лишивший меня руки. Тот, с кого всё началось.
Из-за него за мной стали наблюдать? Значит, они знали, что я убил его? Кто сжег многоэтажку, мой старый дом?
До чего я докопаюсь, если полезу искать дальше? Я ведь не один такой, нас целое поколение. Нас, не боящихся чужой смерти.
Тогда почему я?
***
Меган вернулась через несколько долгих часов. Двигаясь заторможено, как древний робот, она сменила капельницу, потом смахнула себе на планшетку личного комма показания датчиков с изголовья моей койки.
— Снотворное дать? — спросила она устало. — Тебе вредно так долго сейчас быть в сознании.
— Еще успею выспаться, когда во всем разберусь, — откликнулся я со всей серьезностью. — Может, лучше кофе угостишь?
— У меня кончились молоко и сахар, — предупредила Меган, даже не став отговаривать.
Рука начала шевелиться, но от локтя до запястья всё еще действовала анестезия, потому боль не вернулась. Фиксаторы никуда не делись, и я понимал, что носить их придется еще долго.
Стаканчик с кофе пришлось ставить на низкий столик для завтраков, мне на живот, и тянуть оттуда трубочку. Я обжегся горячим кофе и бессильно помахал зафиксированной ниже локтя рукой.
— Надолго оно? А пальцы гнуться начнут? Или так и останутся кривыми и бесполезными?
— Начнут, — бросила Меган, опустившись на край моей койки, в ногах. — Подожди пару недель, пусть сухожилия срастутся. Пока нельзя дергаться. А потом наоборот, будешь разрабатывать. Подарю тебе эспандер.
— Сплошные проблемы, — ответил я, вновь обжигаясь горьким кофе. — Ладно, не у меня одного. Что там с Ронг?
Меган смотрела в одну точку в полу перед собой.
