План таков: окно будет открыто только в приёмной, поэтому там будет Син, а я засяду под его столом в кабинете – с закрытыми глазами, чтобы не светиться во всех смыслах. Ориентироваться по звуку для меня вполне привычно – у нас на аренах постоянно придумывали какие-то фишки, чтобы развлечь публику, – но неудобство в том, что нужно будет также ни о чём не думать: если это мутант, то он может услышать. В общем, вызов похлеще многих боев.
Кроме нас, в «охоте» участвуют парни из спецподразделения внутренней безопасности, их штаб прислал. Собранные и деловые, абсолютно непохожие на новобранцев, которые составляют основной контингент нашей части. Подчиняются напрямую генералу Сикорски – вон он, скучает на соседнем диване. Чёрт, зачем он поставил всё на такую рань? Сдохнуть от скуки. Лучше бы поспали вместо этого.
Вскоре сидение в потёмках на мягком диване окончательно сбивает рабочий настрой, и мои мысли уезжают в совершенно другом направлении. Понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, но слишком велико желание высказать Сину все аргументы, крутящиеся в голове. Всё равно сидеть ещё долго, а я как раз обдумал, сформулировал, сейчас разложу ему всё по полочкам, и он непременно согласится.
Глубоко вдохнув, начинаю рассудительно:
«Я подумал насчёт квартиры. И я считаю, что не стоит этого делать. Это слишком серьёзно».
Хоть и темно, но я чувствую его взгляд.
«Не готов к серьёзным отношениям?» – тон легкомысленный.
«Син, хватит шуток! Это же твоя работа… Надеюсь, ты хоть генералу Смит не сказал эту чушь? Только испортишь отношения со всеми».
«Какую “чушь”? Что мы вместе – это “чушь”?!»
О, какое знакомое ощущение от его сознания, обычно в такие моменты мне прилетает тычок под рёбра. Но сейчас мы соблюдаем тишину, так что драки не будет. Жаль. Может, так бы и у меня лучше получилось ему объяснить, а вместо этого я подбираю слова – и хотя казалось, что подготовился к разговору, снова неуверенно блею, заикаюсь и краснею. Хорошо хоть в темноте не видно.
«Ну какое “мы вместе”… Сейчас вместе, а потом… Всё это ненадолго».
«Ты меня бросаешь?»
«Что?! Нет! Просто… Ну, такие вещи долго не длятся. Все эти гормоны, эйфория…»
Лёгкое движение в темноте холла: Син вскочил с дивана и подошёл к генералу. Неразборчивый шёпот.
Движение по направлению к левому коридору. «Ну-ка пошли».
Поднимаюсь и следую за ним.
Син сворачивает к спортивному залу. Неожиданное осознание: я живо помню первые дни в этом корпусе, когда привыкал к планировке и опасался заблудиться, а теперь уже и без света ориентируюсь.
Большое помещение, густо наполненное темнотой, только в окошках высоко под потолком иногда мелькает свет дальних прожекторов.
Стоит закрыть дверь, как руки хватают меня за китель и прикладывают спиной о стену.
Лицо Сина – светлое пятно в темноте – утыкается мне чуть ли не в нос. Раздражённый шёпот:
– Если ты собрался меня бросить, так и скажи! И я не собираюсь слушать всякую хуйню из бабских журналов! Просто скажи!
А я неожиданно чувствую – непонятное, безумное – желание и правда сказать, что всё кончено. Ведь всё равно через неделю… Так зачем тянуть, от этого только больнее…
Руки отпускают, и он отодвигается.
– Ты вчера сказал, что любишь меня. Зачем врал?
– Я не врал! Но ведь нужно думать о будущем! У тебя карьера…
Син снова хватает меня за плечи и умудряется встряхнуть – да уж, сильно его выбесило.
– Хули ты доебался до моей карьеры?! – он аж рычит от ярости. – Я не собираюсь в штаб! Меня устраивает быть капитаном! Меня устраивает всем, блядь, сказать, что мы вместе! Да ебать твою с погонами, хоть сейчас вернусь туда и Главному прям в морду скажу, понял?! А теперь говори, что это за хуйня?
Но я молчу, не зная, как сформулировать. Все подготовленные аргументы окончательно вылетели из головы, осталась лишь пустота.
Кулак Сина бухает в стену рядом с моим плечом.
– Говори! Думаешь, можешь вот так пиздануть про какие-то гормоны и всё? Я должен проглотить и утереться? Давай говори, что всё это значит!
– Я читал…
– Конечно, читал! Ты ж умный, блядь, – поначитаешься хуйни, а я расхлёбывай!
Он резко обрывает шёпот. Я тоже молчу.
После паузы Син продолжает спокойнее:
– Ладно. Так что ты читал?
– Что такие… эмоции долго не длятся. Только полгода.
– Какие «эмоции»? Желание жить вместе?
– Да нет, всё… это. Я думаю, что скоро у тебя это пройдёт.
– А у тебя? Уже прошло?
– Да при чём тут я! Мы про тебя говорим!
– А ты типа не при делах?
– Ну, я… Что я-то…
– То, что ты тут воду мутишь! Вот про тебя и поговорим, нехер на меня стрелки переводить! Хочешь съебать? Решим за пять минут – я только тебе в морду дам пару раз и всё, свободен.
Но вместо обещанного «в морду» он раздражённо фыркает и отходит в глубину зала.
Тишина.
– Син, правда… – я всё же решаюсь подойти к нему. – Это же серьёзно, вот так прямым текстом… А если ты через неделю передумаешь – а уже всё? И Главный в курсе, и все…
– Я, по-твоему, умственно отсталый? С чего я должен передумать?
– Ну бывает же… Я читал, что сначала всем кажется, что это надолго, но это только гормональная реакция, и через полгода проходит.
