Чёртов ёбаный герой! Ведь мог, мог бы рвануть – наверняка он увидел выстрел в моём сознании, – но нет же! На кой хрен ему нужна эта скорость – чтобы не пользоваться ею и просто тупо сдохнуть?!
В наушнике раздаётся голос капитана связистов: «Это Виски, принимаю командование. Виски – отряду. Отступаем к точке сбора».
Гул – то ли в ушах, то ли внутри сознания. И пустота. Мыслей нет. Пальцы словно сами собой бродят по телу: щёлкают застёжками, сдёргивают с тела весь лишний груз. Мне нужна мобильность. Даже шлем снимаю, сейчас он только мешает.
Я по-прежнему прячусь за каменным обломком, и меня не интересует ни Виски, ни прочие, ни их корабль. У меня есть задача, и мир сузился до неё одной.
Чьи-то руки хватают за плечи и тянут вверх, а над ухом раздаётся сиплый крик:
– Приказ отступать! Улетаем!
Через мгновение руки отпускают – потому что они сломаны. Голос, сдавленный от боли: «Ахуел, блядь?..». Почему-то именно в таком варианте я его узнаю – это голос лейтенанта связистов. Но я всё равно даже не смотрю в его сторону. Пусть валит на свой корабль. Моя единственная задача – выбрать подходящий момент.
Вот он. Я швыряю очередную дымовую шашку и бросаюсь к Сину.
Опалённые чёрным обломки. Мерзкая вонь поджаренной плоти. Два года прошло с тех пор, как горел я, но стоит почувствовать этот запах, даже слабый, – меня тут же выворачивает.
Отплевавшись, продолжаю движение по каменным обломкам. Хочется бежать, но вместо этого ползу медленно, внимательно глядя под ноги, – после гранаты мусора здесь прибавилось, а травма сейчас недопустима.
Вот и братья-связисты. Можно даже не проверять, с такими травмами не живут.
Сквозь звон в ушах слышится голос пилота: «Это база. Движение с юга, восемь человек». Тут же отзывается капитан связистов: «Где Чарли и Эхо?!», ему отвечает придушенный голос его лейтенанта: «Это Чарли, скоро буду».
Син. По-прежнему в обнимку с Баумом – то есть с его безголовым телом. Кровь. На чёрной штанине Сина светлеет острый обломок кости. Вторая штанина целая, хотя нога вывернута ещё более неестественно. Аккуратно снимаю шлем. Ни дыхания, ни какого-либо ощущения от его сознания.
В голове по-прежнему пусто. Как будто меня нет – только лишь тело, механически решающее задачи. Одну за другой.
До моего сознания доносится приглушённое: «Эхо, корабль на последней точке сбора. Ждём тебя десять секунд». Звуки, не имеющие значения. Весь мир сузился до тела Сина и пары метров вокруг.
Рыскающий взгляд цепляется за оранжевое пятнышко среди дыма, обломков и окровавленных тел. Нашивка медика. У него должна быть аптечка.
Вернуться назад, к останкам связистов.
Схватить сумку.
Бухнуться обратно над Сином. Открыть аптечку. Пальцы скользят от крови. Вытряхнуть содержимое.
Какие шприцы нужны? Пустота в голове.
Стоит увидеть красные – руки хватают их быстрее, чем я успеваю анализировать происходящее. Сейчас я не помню название того, что там внутри, но это неважно – моё тело знает, что делать, и я привык ему доверять.
Секундный взгляд на Сина – по-прежнему не дышит, – и я срываю упаковки сразу с трёх.
Вокруг раздаётся шум – гул двигателей, выстрелы, голоса в наушнике, – но меня это не интересует. Словно помехи на периферии сознания.
Один укол, второй, третий.
У Сина вздрагивают ресницы – и сердце.
Выхватываю нож, распарываю запястье вместе с рукавом – плоть идёт легче ткани – и прижимаю к его губам. «Син, нужно есть».
Несколько долгих секунд – и он всхрипывает, давясь текущей в горло кровью. Кашляет, отфыркивается – мой рукав тут же покрывает россыпь красных пятнышек, – но всё равно хватает меня единственной целой рукой и вгрызается острыми зубами. Очередная задача решена. Следующая: не дать ему порвать мою руку слишком сильно, мне кровь вообще-то тоже нужна.
Меня наполняет облегчением, и вместе с эмоциями в сознание, как по команде, врывается окружающее. Будто его включили. Мир снова стал прежним: мы на задании, вокруг развалины города, а бьющий по ушам грохот – это выстрелы корабельной пушки.
Дым плотный, но кое-что видно: впереди слева, под прикрытием большого каменного обломка, прячется Малек. Заметив мой взгляд, подаёт знак ладонью: «статус раненого?». Я показываю: «тяжёлое состояние». Оглядываю окружающее на предмет укрытий. Малек передаёт сигнал дальше влево – за дымом не видно, кому именно.
Хотя видеть и не нужно, потому что тут же в наушнике раздаётся голос – приглушённый грохотом выстрелов, но я и по обрывкам слов узнаю Фергюссона: «Танго тяжело ранен, бортовому медику приготовиться». Теперь у нас осталась одна Като. Главное, дотащить Сина до корабля. Ну, это я смогу, лишь бы прикрыли.
Даю Сину ещё три – ладно, четыре – секунды и сжимаю его челюсть с боков, чтобы заставить выпустить мою руку из зубов. Мутант без сознания, дорвавшийся до крови, – то ещё животное, и отнять у него еду не так-то просто.
Обмотать руку жгутом – две секунды.
Перехватить Сина поудобнее, чтобы можно было нести, – четыре секунды.
Смотрю на Малека. Он указывает направление движения – налево, машет ладонью над головой: «я прикрываю». Показывает обратный отсчёт: два, один…
