— Помнишь, ты говорил, что не понимаешь почему он к тебе так сразу потянулся? Теперь-то ты это понял?
— Если честно, нет. Это до сих пор непостижимо моему пониманию.
— Ты как правильное дополнение к нему. Ты восполняешь то, чего нет в нём, и тоже самое он в тебе. Вы можете быть такими разными, и всё равно похожими друг на друга. А такие взаимоотношения могут быть очень крепкими. И ещё, он тебя правда любит. И это не изменится. Что бы кто не говорил, ты можешь быть в нём уверен. Потому что для нас с Беллами семья — это не просто громкое слово. Мы знаем ценность любви. И пусть пройдёт хоть сто лет, можешь не сомневаться в том, что любит он тебя или нет. Вообще никогда не задавайся этим вопросом.
— Спасибо тебе, О. Я невыносимо скучал по тебе, — ответил Джон.
Его сердце наполнилось теплотой до краёв. Мысленно он крепко обнял девушку. Он чувствовал такое облегчение, от того, что она простила его. Потому что она важна. Она родной человек Блейка, а значит и его. И любил он её, как родную сестру. Пусть у него и не было родных братьев или сестёр, но сейчас он почувствовал ощущение родства с ней. По-другому это назвать нельзя.
Как только разговор был закончен, Джон двинулся на кухню к Блейку. Его нет несколько минут рядом, а уже начинается ломка. Всё это из-за долгового расставания, теперь невозможно насытиться.
Перед тем как войти на кухню, он увидел, что его мама о чём-то разговаривала с Беллами. Когда Джон вошёл в комнату, она пожелала им доброй ночи и крепко обняла сына, поцеловав его в висок. Она выглядела очень измученной и подавленной. Сон ей был сейчас необходим.
— О чём вы с ней говорили? — спросил Джон, когда мама ушла в свою спальню.
— У нас одна общая тема — ты.
— И что она сказала?
— Чтобы я всегда был рядом с тобой и сделал тебя счастливым.
— Это она так сказала?
— Да. И я дал ей слово, которое собираюсь сдержать. А что сказала тебе Октавия?
— Примерно то же самое.
— Женщины всегда беспокоятся, что мы без не разберёмся, — отшутился Беллами. — Но без их заботы нам действительно было бы плохо.
***
Джон валялся в постели и представить не мог, как можно сейчас уснуть после настолько насыщенного эмоциями дня. Таких дней у него давно не было. Пока Беллами был в душе, Джон смотрел на снимок в фотокамере. В голове пронеслись воспоминания, как он ночами просматривал свои фото, сортировал их и редактировал. Как он видел в этом творчестве свою жизнь, как восхищался ею. Теперь он держит камеру в руках, но прежних чувств она не вызывает. Это лишь бездушная техника, как и его смартфон, например. Неужели любовь к фотографированию больше не вернётся? Или ему нужно дать время прийти в себя.
Блейк вышел из душа и лёг рядом с парнем. Джон отложил камеру на тумбочку и всё внимание переключил на него. Снова находиться в одной постели с Беллами — было чем-то нереальным, и вызывало столько наслаждающихся восхитительных чувств. Джон снова чувствует в себе много нового, что и описать нельзя. Кажется, что все языки мира слишком скудны, чтобы описать и половину всех чувств, что испытывает Джон рядом с Беллами.
— Что с тобой происходило? — начал Джон. — Ко мне приходила Эхо. И она была так разбита, и напугана.
— Зачем к тебе приходила Эхо?
— Она хотела, чтобы я спас тебя. Но вышло всё наоборот.
— Скажи, Эхо как-то замешана в нашем расставании? — неожиданно для Мёрфи, спросил Беллами.
Джон бы не хотел об этом рассказывать, но и лгать он теперь тоже не хотел. Точно не Блейку. Их отношения, достигнутые через боль, вытерпевшие столько, достойны большего.
— Я боюсь, что ты будешь злиться, если я расскажу тебе об этом. Вина всё равно, по большей части, моя.
— Я обещаю, что не буду злиться, — уверенно заявил Беллами.
— Разрыв с тобой было условием, чтобы она не засадила брата Эмори. Я знаю, что я сделал неправильный выбор. Я не должен был поступить так, должен был послушать тебя.
— Ты сделал тоже самое, как тогда, когда сжёг школу. Ты переступил через себя и сделал то, что должен был, несмотря на боль. И это благородно, Джон.
— Но ты бы не сделал такой выбор, верно? Ты бы так со мной не поступил…
— Бывают ситуации, когда нет правильного выхода, а есть варианты, и каждый из них требует определённой жертвы.
— И ты нормально воспринимаешь то, что я принёс в жертву тебя? Звучит ужасно, но выглядит это так.
— Главное понять, что тебе дала твоя жертва. Эмори сейчас счастлива; её брат на свободе; мы с тобой вместе, и мы начали всё заново, ещё больше осознав, как мы важны друг другу. Когда итог таков, то как можно считать жертву напрасной? Прости себя за это, как я простил. Иначе это будет мешать тебе строить будущее. Я знаю о чём говорю.
Джон вымученно улыбнулся. Первая улыбка, которую он произвёл за долгое время. Возможно, ему становиться лучше. Но его сердце всё ещё являлось заложником тяжёлых оков.
— Тебе нужно поспать. Сегодня был трудный день. Да и ночью в самолёте ты почти не спал, — с заботой сказал Блейк.