Истязать себя мыслями долго не пришлось. Он увидел Октавию, когда она была ещё вдалеке. Девушка уверенно подошла к нему, и протянула часы. Её взгляд был наполнен укоризненностью, обидой, может быть, даже враждебностью. Когда Джон взял часы, она развернулась, ничего не сказав, и прошла мимо него. На несколько секунд Джон застыл в попытках осознать всё и подавить внутренний болезненный крик. Он мог ожидать чего угодно, но не тотального игнора, от которого подступал ком в горле. Вслед уходящей Октавии, он с трудом выдавил из себя слова:
— Прости меня.
Она на секунду остановилась, развернулась к нему и пренебрежительно ответила:
— Себя прости.
Девушка больше не задерживалась и ушла. Джон стоял несколько минут как прибитый с вытянутой рукой, в которой были часы. Придя в себя, он с размаху бросил их на землю с громким криком, вырвавшимся наружу. Сейчас было плевать что четыре тысячи долларов разлетелись по парку, разбившись об асфальт. В эту минуту разбилось кое-что подороже.
***
Сегодня был день, который Джон давно ждал. В этот день он должен был быть со своей семьёй в Австралии, а именно с Беллами и Линктавией. В этот день Джон бы провёл первое совместное Рождество с ними. Семья для Блейка значила так много: он тщательно избирал, кто может в неё попасть. И поэтому странно, что он выбрал Джона. Неужели любовь настолько зла? Мёрфи никогда не считал себя идеальной пассией для Беллами, но последний был другого мнения. Джону было непонятно до сих пор, на что клюнул Блейк и за что в итоге полюбил его?
Но Джон чувствовал себя рядом с ним другим, намного более лучшим, чем есть в действительности. Он бы и под пытками никогда никому не сознался, что на самом деле он себя не очень-то любит. И любить себя у него получается только когда он находится рядом с тем, кого любит он сам. Когда-то это была Эмори, а теперь это Беллами. Только больше его нет — Джон один, и он ненавидит себя: ненавидит того, кем он является.
В этот день он особенно одинок. В день, в который предполагалось проводить время в кругу любимых дорогих людей, в тот день, в который все люди отмечают семейное празднество, Джон сидит в пустой квартире, в губительной тишине, которая кромсает слух хлеще любого душераздирающего крика.
Сегодня Рождество. Монти и Джаспер уехали по домам на каникулы: чтобы напечь с семьёй домашнего имбирного печенья, разложить подарки под пышной ёлкой, распить глинтвейн перед просмотром рождественского фильма или пойти на каток. Когда Мёрфи отмечал Рождество с родителями, он ездил на горнолыжный курорт в Швейцарию или Австрию. Все его друзья говорили, что это очень круто, а для него это было привычной традицией с детства. И он любил её больше за то, что мог увидеть столько красивых видов, сделать множество атмосферных снимков.
Эмори звонила днём ранее в слезах радости от того, что её брат теперь на свободе. Она обсыпала Джона благодарностью и даже предлагала провести Рождество вместе, но он отказался. Эмори больше не его семья, и он не собирается создавать иллюзию того, что не одинок.
Мёрфи не знал, куда деть себя от этой всепоглощающей пустоты внутри него, которая бездонной ямой всё разрасталась в нём. Минуты текли так медленно, будто бы время и вовсе остановилось. Всё потому, что он ничего не делал и не мог себя заставить чем-либо заняться: как только начинал — сразу же зависал в бездумном заторможенном состоянии.
Джон развесил по комнате распечатанные фотографии, которые он делал за всё время, которое знал Блейка. Как же много воспоминаний запечатлено на этих кусках бумаги.
Снимок, где Беллами под огнями ночного города, рассекает улицу парка на скейте, минуя уличных музыкантов. Это первый снимок Блейка. Джон здесь его ещё совсем не знает: не знает, как он смеётся; как любит свою сестру; как он умеет любить и ненавидеть; как он классно трахается и играет на сцене; какую боль он носит в душе, и как совмещает это со своей обаятельностью, лёгкостью и жизнелюбием; какой он сильный и разумный; и насколько он удивительный.
Улыбающийся Беллами на своей кухне, где проникает много солнечного света, и где парень ещё довольно сонный, домашний и очень уютный. И кажется, что солнце не светит так ярко, как его улыбка. Первый совместный завтрак, когда Мёрфи случайно проснулся у него после пьянки в баре. Похмелье не портило утро, и не портили многочисленные пропущенные звонки от Эмори. Джон тогда ещё не знал, что влюбится в него.
Фотография у костра в ночном лесу — магическое и завораживающее. Беллами умеет выглядеть таким сексуальным, ничего собственно не делая, просто запекая картофель на костре. Понятно почему от него теряют голову. Понятно почему даже толстокожий Джон клюнул на него. Здесь запечатлен первый самый прекрасный день с Блейком. Потом их было ещё много, но на тот момент Джон и об этом ещё не знал.