Сначала в зеркало, потом поворотник, потом опять зеркало, потом руль… Так, стоп, а если пока я включаю поворотник, уже кто-то появился? А если я первый раз посмотрела в зеркало — а там свободная дорога, и надо бы уже смещаться, а поворотник я не включила? А если включила, посмотрела в зеркало, а там все забито и никто не пропускает? Так и ехать с поворотником как дура — до упора?
В общем, где-то через три минуты попыток запомнить, когда надо успеть перестроиться до знака, когда после, всякие золотистые «Майбахи» вылетели у меня из головы вместе с их владельцами «из ада».
Ну и в конце концов, Москва — город большой, тринадцать миллионов человек. Не один же он такой — золотистый? И только у Завадича?
— Опять не успела перестроиться! Верунь, все же просто! Бросила взгляд, если никого нет — лезешь! — командовал Сеня. — Нет, Верунь, опять слишком рано поворотник включила. Минус один балл на экзамене!
— Да к черту экзамен! — психовала я. — Давай я водить сначала научусь, а потом будем про экзамен думать!
— Моя задача — тебя натаскать. Потом делай со своими правами, что хочешь. Ой, смотри, какая собачка в розовых сапожках!
— Сеня! — рыкнула я. — Какая, к херам, собачка! Я глаза от дороги боюсь отвести!
— Не притормозила у пешеходного перехода, — парировал Сеня. — Минус семь баллов, конец экзамена.
— Зато притормозила у трамвайных путей! — похвасталась я.
— Да, трамваю лучше уступить, он большой, железный и тормозить не умеет. А вот пассажиры мягкие, маленькие и ненужные, согласен. Но у ГИБДД почему-то другое мнение. На ближайшем перекрестке направо.
— Да бля! — я только хотела перестроиться на свежепоявившуюся справа полосу, с которой можно поворачивать, как туда уже юркнуло такси. — Они совсем отбитые? Чувак, ты думаешь, я тут дистанцию держу специально для тебя, что ли?
С некоторых пор я полюбила пробки и длинные светофоры. Никогда бы не подумала, что бесконечные красные циферки, которые так бесили, когда я стояла на переходе, окажутся настолько умиротворяющим зрелищем, когда я буду за рулем.
Еще девяносто секунд можно не принимать никакого решения…
Еще восемьдесят пять секунд можно чесать нос.
Еще семьдесят секунд можно посмотреть по сторонам. Еще пятьдесят пять секунд можно что-нибудь сказать Арсению.
Еще двадцать секунд…
— Сень, а у нас урок уже кончился! — взглянула я на часы. — Может, я тут у метро вылезу и домой?
— Нет, сворачивай направо, — обломал меня он. — Будешь учиться парковаться в бокс под сорок пять градусов. В боевых условиях.
— Это нарушение прав ученика! И твоей рабочей… э-э-э-э… гигиены! Ты должен отдохнуть! — попыталась отмазаться, но не удалось.
— Вот запаркуешься — пойду пожру, у меня как раз окно.
Я бы закрыла лицо руками, но на дороге это делать не разрешалось.
Вообще, как рассказывал Арсений, существовало три главных женских греха за рулем:
1. Перепутать лево и право.
2. Перепутать газ и тормоз.
3. Бросить руль и зажмуриться.
Как любая нормальная женщина, я боялась показаться «тупой истеричкой» и тщательно следила, чтобы не нагрешить. Из-за этого дико тормозила перед каждым действием, по пять раз перепроверяя, точно ли надо дернуть рычажок поворотника вверх.
Или вниз?
Нет, все-таки вверх.
Правый поворотник, притормозить, направо, парковка…
Забитая под завязку.
— Мест нет! — радостно объявила я Сене.
— Есть, — возразил он, кивая в самый конец ряда. — Во-о-о-он там.
Ага. Я уже увидела.
Между мерседесовским черным тонированным фургоном и… золотистым «Майбахом».
— Девочки такими словами не ругаются, — заметил Сеня. — Давай, Верунь, все ты умеешь.
Я все умею. Все-все-все умею. Я ни разу на площадке даже конус не сбивала.
Передним габаритом до фары, руль направо, вперед, пока не увижу в зеркале…
Завадича, который открыл водительскую дверь «Майбаха» и встал рядом, с любопытством наблюдая за мной.
Я вжала тормоз так, что Сеня чуть не впилился головой в лобовое. А потому что нечего отстегиваться раньше времени, когда тупые истерички за рулем!
— Верунь! Что за дела? — возмутился он.
— Все в порядке, — пробормотала я. — Просто перенервничала…
Вот сейчас бы начать ему объяснять, что это за хрен в сером костюме и голубой рубашке стоит, вальяжно опираясь задом на крыло «Майбаха» и, скрестив руки на груди, ждет, когда я впилюсь либо в него, либо в не менее дорогой «Мерс» по соседству.
Настолько аккуратно я не парковалась никогда в жизни! Даже в самый первый раз.
По миллиметру, сощурив глаза и вглядываясь в еле заметную разметку на асфальте через мутноватое зеркало.
А стального цвета глаза сверлили меня так, что я чувствовала проникающий в кости взгляд, даже когда не видела Завадича ни в одно из окон или зеркал.
Так, заднюю, колесо на линии, еще чуть-чуть, руль прямо и отпуска-а-а-аем тормоз…
Все!
Я выдохнула, поставила на паркинг, дернула ручник и откинулась на подголовник кресла, тяжело дыша.
— Арсений Владимирович, ну теперь урок окончен? — спросила я с закрытыми глазами.
— Свободна! — махнул рукой Сеня, и я мгновенно вылетела из машины, едва успев отщелкнуть ремень безопасности.