И увидела, как «Майбах» спокойно выруливает со своего места!
Разворачивается и направляется к выезду!
Вот зараза!
Рядом со мной он притормозил, водительское стекло поползло вниз, и Филипп небрежно бросил:
— Привет, Вера. Рад видеть.
— А если бы я тебя задела?! — возмутилась я. — Ты раньше выехать не мог?
— Задела бы — заплатила, — опасно сощурившись, ответил Филипп. — Ну или как-то по-другому отработала.
— Я заплатила? — театрально громко фыркнула я. — Ничего подобного! Во время обучения вся ответственность на инструкторе.
Филипп выдержал паузу в пару секунд, высунулся из окна, чтобы посмотреть на Арсения, который как раз вышел из учебной машины покурить и невозмутимо поинтересовался:
— Думаешь, надо его заставить отрабатывать? Нет уж, я лучше по понятиям, а не по закону.
Я тоже покосилась на Арсения, который едва избежал «отработки» с Филиппом и не удержалась от смешка.
— Что ж, пожалуй, повезло, что теперь никому не придется платить. Тебе повезло! — заметила я.
— А тебе нет? — сочувственно цыкнул языком Филипп. — Вера, Вера… Ну ты же сама отказалась от нашего договора, зачем сейчас так явно жалеть? Можно прямо сказать, что передумала.
Его рука с длинными пальцами, с сухими жилами на тыльной стороне, с дорогим хронометром на запястье, небрежно лежала на рулевом колесе «Майбаха».
Ресницы тенью накрывали светло-стальные глаза с узким на солнце зрачком.
Тонкие, четко очерченные губы были твердо сжаты, но в уголках таилась язвительная улыбка.
Во всей его позе чувствовалась напряженная энергия зверя на охоте, замаскированная обманчиво расслабленной позой.
Красивый — ужас.
Но что ж мне делать, если я действительно сама отказалась, а женская гордость не даст мне признаться, что передумала?
Под пронизывающим взглядом Завадича я достала из кармана связку ключей, зажала ее в кулаке, выставила один, самый длинный, между пальцами, как оружие.
И провела им по блестящему золотистому боку «Майбаха», оставляя глубокую царапину.
До железа.
Мне показалось на мгновение, что все мышцы невозмутимой маски на лице Филиппа разом дернулись. Но, возможно, только показалось.
Потому что сама маска не изменилась ни на йоту.
И поза не изменилась.
Он выдержал несколько долгих секунд, глядя на меня.
Глаза в глаза.
Я — с кипящей азартом кровью.
Он — неподвижный, как каменная статуя, еще более спокойный, чем до этого.
Потом неспешно открыл дверцу машину и вышел. Сделал шаг назад, разглядывая царапину. Внимательно и расслабленно, как произведение искусства. Даже склонился поближе.
Выпрямился и лениво-задумчиво произнес:
— Как будем решать, Вера?
— Не знаю! — пожала я плечами с самым легкомысленным видом.
От него шарашило такой густой тяжелой энергией, что, даже когда он молчал, казалось, что я стою рядом с огромными колонками, басы которых пробивают кости и вибрируют внутри меня.
Тянуло к нему — безумно.
Такая всепоглощающая власть хищника.
На минуточку я даже начала понимать зверюшек, которые сами идут навстречу удаву, свивающему свои мощные кольца в завораживающем танце.
— Говоришь, ответственность несет инструктор? — Завадич перевел пронизывающий взгляд на Арсения, и я прям заревновала.
Это моя игра!
— Я не за рулем была! — поспешно возразила ему.
— Тогда вызовем полицию и выясним, к какому ведомству относится твой… — он сделал круговое движение кистью. — Экстравагантный жест.
— Мы вроде собирались не по закону, а по понятиям… — я смотрела ему прямо в глаза, сходя с ума от стального холода их серого цвета. И того, как явно он был заинтересован во мне.
Ни с одним мужчиной в жизни мне не было так интересно.
Они либо сразу недвусмысленно заявляли, чего хотят, либо были явно не заинтересованы.
Завадич устраивал охоту.
И меня это будоражило.
— Что ж… — он смерил меня с ног до головы, и я обрадовалась, что надела сегодня юбку. — Деньги у тебя есть. На машину.
— Ага.
Кожу покалывало от его взгляда, а ощущение опасности и возбуждения судорогой скручивалось в животе.
— Значит, расплатишься. Сама понимаешь, после покраски цена автомобиля будет уже гораздо ниже. Так что, кроме работ, ты компенсируешь и это падение стоимости.
— Зачем? Ты собираешься его продавать?
Я провела ногтями по сияющему золотистому лаку на капоте.
Жилка на виске Филиппа дернулась.
— Конечно, собираюсь.
— Я думала, ты богатый. И обходишься без трейд-инов и кредитов!
— Потому и богатый, что умею считать деньги.
— Так и подумала. Иначе не предложил бы мне такой скромный… гонорар.
Завадич так и стоит, сложив на груди руки. Он чертовски серьезен.
Ничто не намекает, что между нами по-прежнему флирт, а не настоящие финансовые разборки.
На мгновение холодок прокатывается у меня по позвоночнику.
Что, если я переиграла? Неправильно оценила ситуацию? И сейчас действительно придется отдать все деньги за дурацкую выходку?
От этой мысли в животе скручивается ледяной узел.
Филипп, очевидно, чувствует, как меняется мое настроение. Потому что именно в этот момент мимолетная ухмылка пробегает по его лицу.