Он дергает подбородком:
— В машину.
— Зачем? — спрашиваю я, вцепляясь непослушными пальцами в ремешок сумки.
— Разбираться будем.
Завадич отлепляет свой подтянутый зад от «Майбаха», обходит его и открывает мне пассажирскую дверь.
Тугой узел в животе распускается — внутри разливается тепло, и я с трудом скрываю предвкушающую улыбку, пока иду к нему.
Сажусь, глядя снизу вверх в серо-стальные глаза.
Говорят, что прямой взгляд у хищников — это вызов.
Я его принимаю.
Дверца захлопывается.
Филипп идет к водительскому месту, и я вижу, как он оборачивается к Арсению, который обеспокоенно подходит ближе и что-то спрашивает.
Зайка какой! Отважный!
Не слышу, о чем они говорят, но мой инструктор кивает, выкидывает окурок и отходит в сторону, даже не посмотрев на меня.
Завадич садится в машину, захлопывает дверцу, и все звуки снаружи глохнут.
Тут, в очень замкнутом и очень тесном пространстве от него некуда деться. Он слишком близко, он давит своей властностью, и мне нужно либо сопротивляться и сломаться — либо…
Он наклоняется ко мне, берет меня пальцами за подбородок, и не отводя взгляда от моего лица, кивает в сторону уходящего Арсения:
— Кто он тебе?
— Инструктор по вождению, — честно отвечаю я, не видя смысла врать.
— И все?
— А с каких пор тебя это волнует? — хмыкаю я. — Я же буду расплачиваться, а не отрабатывать.
— Вера… — сталь в глазах Завадича леденеет. — Ты играешь в такие игры, в которых можешь и проиграть.
— А какой смысл играть в те, в которых гарантированно выиграешь?
Холодные искры в его глазах режут своей остротой.
Он наклоняется и прикасается губами к моим губам.
Всего на пару мгновений — я успеваю ощутить лишь их упругость и прохладу. И еще его дыхание — такое же пьянящее, как в прошлый раз, хотя сейчас он трезв.
Но сердце успевает рвануться вскачь, залиться горячей кровью, а бедра — сжаться теснее.
Филипп заводит машину и небрежно, едва глядя на дорогу, выруливает со стоянки. Откидывается на сиденье и по-собственнически кладет руку мне на бедро.
Чуть ниже юбки.
Пальцы сжимают мою ногу ощутимее с каждым десятком километров в плюс на спидометре, а я ничего с этим не делаю, потому что мне — нравится.
Нестись в этой скользящей по городу, как огромная хищная кошка, машине рядом с мужчиной, который бесцеремонно заявляет на меня права.
Даже не глядя — его сощуренные глаза не отрываются от дороги.
На светофоре «Майбах» мягко тормозит, Завадич поворачивается ко мне, снова поддевая пальцами подбородок. Другой рукой отстегивает мой ремень безопасности, чтобы притянуть к себе и поцеловать.
Глубже.
Намного глубже — до головокружения, до карамельной сладости и привкуса виски на языке, до солнечного света под прикрытыми веками, до шума в ушах от кипящей в венах крови…
…до сигналов, лавиной накрывающих нас, потому что светофор давно зеленый, а мы все не можем оторваться друг от друга.
А когда отрываемся, вместо холода стали в его глазах — абсолютная чернота расширенных зрачков.
Мы больше ни о чем не говорим.
Нетерпение кипит в нас так, что едва тронь, только посмей нарушить хрупкий баланс — и кипящая кровь взорвется, разнося на ошметки и «Майбах», и нас.
Хорошо, что таких людей как Завадич не останавливает ГИБДД. Летит по дорогам он явно с превышением, но я бы не позавидовала инспектору, который посмел бы его тормознуть.
Я едва замечаю, куда мы сворачиваем, только отмечаю, что вокруг густой парк, в глубину которого к высокому забору ведет прекрасная дорога. Филипп пролетает ее за сотню и с визгом шин тормозит на дорожке у дома. Выходит из машины и ловит меня в объятия.
Прижимает к себе так сильно, что по телу пробегают колкие мурашки и захватывает дух. Я откидываю голову, и его губы накрывают мои, заставляя вздрогнуть от какого-то пронзительно-яркого, незнакомого ощущения.
До двери дома всего несколько шагов — и ее грохот, когда она закрывается за нами, должен звучать лязгом захлопнувшейся ловушки, но звучит как шелест упаковки подарка, которую рвешь в нетерпении.
Закидываю руки на шею Филиппу в надежде поймать его взгляд, чтобы вновь насладиться переходом холодной стали в бездонную черноту, но он занят совсем другим.
Задирает мою кофту, сжимает ладонями грудь и накрывает сосок губами прямо поверх кружева бюстгальтера. Уверенные до наглости ладони спускаются на талию, очерчивают бедра, задирают юбку почти до пояса.
Я не планировала заканчивать этот день там, где нахожусь сейчас. В этой позе, с этим мужчиной и с грядущими перспективами. Поэтому на мне вместо игривых чулочек — колготки. Не самая романтичная часть гардероба, прямо скажем.
Но Завадича это нисколько не смущает.
Он просто с треском рвет их прямо на мне и опускается на колени. Закидывает мою ногу себе на плечо, отодвигает полоску трусиков и присасывается губами между ног.