– Его зовут Люк, – услужливо подсказал ему Алекс. – Не волнуйтесь, я тоже постоянно об этом забываю.
Да, отличное начало. Фиктивный парень, к которому даже не знаешь, как обратиться.
– Оливер, это мой коллега – Алекс Тводдл.
Алекс встал и пожал руку Оливеру – он держался с ним гораздо непринужденнее, чем я.
– Я из рода девонширских Тводдлов.
– Алекс, это мой… кхм… парень – Оливер Блэквуд.
– Правда? – Алекс по очереди посмотрел на нас. – Я думал, у тебя нет парня. Разве мы с тобой не придумали целый план, чтобы ты нашел себе кого-нибудь, кто сыграет роль твоего парня, потому что у тебя никого не было?
Я тяжело опустился на стул.
– Да. Так и есть. И это – он.
– А. Значит, он с тобой. – Сам Алекс явно был уже не с нами, а где-то в другом месте. – Оливер, не хотите выпить?
– С удовольствием. – Оливер уселся на софу рядом с Алексом, элегантно забросив ногу на ногу. Вид у него был совершенно расслабленный.
Я между тем балансировал на краешке моего жесткого стула и чувствовал себя школьником, сидящим у кабинета директора школы. Вроде тех школ, где, скорее всего, учились Алекс и Оливер. Возможно, там тоже повсюду висели портреты королевы. И дети рисовали на них мелками, как на доске. Блин. С таким же успехом я мог бы сейчас пойти домой и оставить моего фиктивного парня здесь, пусть подружится с этим офисным дурачком.
– Вы сказали, что из семьи девонширских Тводдлов? – спокойным тоном спросил Оливер. – А к Ричарду Тводдлу вы имеете отношение?
– Вообще-то, он мой отец, храни Господь его душу.
Я удивленно уставился на него.
– Алекс, ты никогда не говорил мне, что твой отец умер.
– Да он и не умер. С чего ты взял?
– Потому что… неважно.
– А как, – Алекс повернулся к Оливеру, – вы познакомились с этим старикашкой?
– Вообще-то мы не знакомы, но он активно выступает за ограничение прав суда присяжных, поэтому у меня к нему некоторый профессиональный интерес.
– Ага, это в его духе. Постоянно разглагольствует об этом за обедом. Говорит, что правительство тратит на них огромные деньги и что люди предпочитают такие суды только из-за глупой сентиментальности, к тому же присяжные способствуют распространению туберкулеза.
– Я в этом не уверен, – возразил Оливер, – мне кажется, проблему туберкулеза в последнее время обсуждают не в контексте судов присяжных, а в связи с увеличением численности барсуков – переносчиков этой болезни.
Алекс щелкнул пальцами.
– Точно! Это они! Отец их терпеть не может. Маленькие черно-белые меховые мерзавцы! Из-за них вечно возникают ненужные проволочки в нашей и без того перегруженной системе уголовного правосудия!
Оливер открыл от удивления рот, а потом тут же закрыл его. В этот момент на помощь нам пришел Джеймс, который принес для Оливера еще один стакан с неведомым «как обычно».
– Спасибо. – Оливер с благочинным видом попробовал напиток. – Ах, какое великолепное амонтильядо! Вы меня балуете.
Кто бы мог подумать, что Оливер Блэквуд способен различать херес на вкус. Я быстро понял: моим надеждам, что мы с Оливером уделаем этого дурачка-мажора не суждено было сбыться. Скорее Оливер с дурачком-мажором сейчас уделают меня.
Алекс подвинул к Оливеру свой стакан.
– Если хотите, можете и мой выпить, я его терпеть не могу.
– Весьма щедро с вашей стороны, но, думаю, я пока ограничусь одним бокалом.
– К чему эти церемонии, старина? – В этот момент Алекс решил похлопать моего фиктивного парня по коленке. – Лорд Эйнсворт входит в этот зал, сжимая по бокалу в руке. Вот почему его здесь называют Эйнсворт-Шаловливые Ручки. По крайней мере, мне так кажется. Но, возможно, это как-то связано с его увлечением проститутками.
– Да, – согласился Оливер, – в таких случаях трудно понять, что к чему, не так ли?
– Угу. – Мой голос прозвучал гораздо громче, чем я ожидал. – Так что там была за проблема с судами присяжных?
Оба посмотрели на меня с одинаковым выражением легкой тревоги, и мне от этого стало не по себе. Возможно, дело было в моем слишком громком голосе и неуклюжей попытке сменить тему, но, похоже, я глубоко смутил обоих. По крайней мере, Оливер хотя бы вспомнил о моем существовании.
Он посмотрел на меня своими холодными серебристо-серыми глазами.
– Насколько мне известно, никакой проблемы нет. Я считаю их неотъемлемой частью демократической системы. Полагаю, что лорд Тводдл мог бы возразить мне, что они слишком медлительны, неэффективны, к тому же такие суды предоставляют возможность вынесения сложных решений людям, не имеющим юридического образования.
– А еще, – Алекс поднял вверх палец, – они всюду роют эти ужасные норы. Простите. Я опять про барсуков. Не обращайте внимания.
Если честно, то реплики Тводдла меня совсем не волновали. Но, черт возьми, Оливер был моим фиктивный парнем, а не гребаного Алекса! И мы с ним должны были вести приятную беседу, потягивая херес, пока не упьемся вусмерть!
– Думаю, – сморозил вдруг я, – что если бы я совершил преступление, то предпочел бы, чтобы моим делом занимались профессионалы в области юриспруденции, а не двенадцать случайных типов. Вы ведь знаете, какими бывают люди?
Оливер слабо улыбнулся.
