– Люк, – воскликнула Миффи, – я думала, что Оливер – твой парень. Почему ты так отвратительно о нем отзываешься?
Теперь и Алекс глядел на меня с неодобрением.
– Ты права, старушка. Я не могу допустить, чтобы о леди отзывались в таком дурном тоне. То есть о джентльмене. О твоем джентльмене.
– На вашем месте, – Миффи похлопала Оливера по руке, – я бы дала ему пинок под зад, подружка. То есть дружок. Поверьте, такое терпеть нельзя!
– Я согласен с Мифлс, – Алекс грозно взмахнул вилкой, – я никогда не предложил бы Люку завести себе парня, если бы знал, что он будет издеваться над ним. Оливер, вам лучше бросить его и начать встречаться со мной. Хэштег Оливандер.
Миффи кивнула.
– Да, почему бы вам не начать встречаться с Алли? А я могла бы ходить под ручку с вами обоими. Это было бы так весело!
– Да какого хрена, – воскликнул я снова чуть громче, чем следовало, – ты пытаешься увести у меня парня?! Тебя ведь даже не интересуют мужчины!
Алекс посмотрел на меня с болью во взгляде.
– Почему это не интересуют? Все мои друзья – мужчины. Мой отец – мужчина. И не я, а ты ведешь себя жестоко по отношению к окружающим. Ты говоришь Оливеру, что он скучный, хотя он учился в Оксфорде и был таким интересным собеседником весь вечер. А теперь ты намекаешь, будто я из тех, кто не умеет ладить с другими парнями. Хотя на самом деле, – в этот момент Алекс заговорил с откровенно надменной интонацией, – мне стало ясно, что это ты не способен ни с кем нормально общаться. И я чувствую, что должен извиниться перед Оливером.
– Сделай одолжение, – сказал я, вставая, – не нужно извиняться за
Я выскочил из-за стола и вдруг понял, что понятия не имею, где здесь уборная, поэтому спросил у одного из Джеймсов, а затем со смущением развернулся и пошел в противоположную сторону. Как только я оказался в мужском туалете, который был отделан просто, но со вкусом, буквально говорившем о том, что «только американцы и люди среднего класса считают необходимым украшать мрамором туалетную комнату», я встал около раковины в позе, популярной у героев разных фильмов: уперся руками в раковину и долго многозначительно смотрел на свое отражение в зеркале.
Но мне это никак не помогло. Просто один хрен смотрел на другого хрена и спрашивал себя, какого хрена он так поступает.
Чем я вообще занимался? Оливер Блэквуд – скучный противный человек, и я просто притворяюсь, что он мой парень, а Алекс Тводдл – богатый шут, который постоянно прибивает свои штаны степлером к столу. Почему я вообще так распереживался из-за того, что они ладят друг с другом лучше, чем со мной?
«Ой, ой, здрасьте до свиданья! В каком колледже вы учились? А где вы сидели на церемонии первой прогулки утят со своими утками. Да идите вы оба к черту, самодовольные тестикулы!»
Но даже после того, как высказал все, что о них думаю, я не почувствовал облегчения.
Вообще-то Оливер не был скучным. А если и противным, то совсем немножко. Вот Алекс был ужасно противным, но он просто хотел мне помочь. И с некоторых пор я понял, что помогать мне было абсолютно бессмысленно. Я все время старался форсировать события, и это уже стало моим стилем жизни.
Когда Майлз бросил меня на съедение акулам прессы, я оказался абсолютно не готов к этому и, чтобы выжить, постарался кинуть акулам как можно больше приманки, которую они смогли бы проглотить и которую я был готов им пожертвовать. Метод сработал только наполовину, но когда я это понял, он уже стал моей привычкой, и теперь я использовал его и в других обстоятельствах.
На самом деле так было даже проще. Что бы ни случалось, ко мне это не имело прямого отношения. Это было связано с каким-то левым чуваком, который ходил на вечеринки, трахался и плевал на все. Какая мне разница, если он кому-то не нравится? Кто-то его не хочет? Кто-то предает его и продает?
Только вот этот некто не встречался с Оливером, точнее, не притворялся, что встречается с Оливером. Это делал я. Дверь распахнулась, и на долю секунды, крошечную, как бисквитная крошка, у меня появилась надежда, что это Оливер пришел спасти меня. Как же мне хотелось выкинуть все это дерьмо из головы! Впрочем, неважно, все равно это был не Оливер. А какой-то пожилой человек, напоминающий Рождественского деда. Только Рождественского деда, который обзавелся списком плохих мальчиков и теперь хочет их наказать.
– Кто вы такой? – рявкнул он.
Я подскочил на месте.
– Люк? Люк О’Доннелл? Кажется, однажды я рассматривал ваше дело по поводу дефекации в публичном месте?
– Что? Нет. Я предпочитаю делать это в приватной обстановке.
Злой Рождественский дед прищурился.
