Миффи откинула назад волосы и принялась быстро говорить что-то непонятное – вероятно, перечисляя имена дизайнеров.
Все в порядке. Со мной не происходило ничего страшного. Мне только и нужно было, что делать вид, будто я принадлежу к этому милому миру, где с милыми людьми происходят милые вещи. Интересно, это будет очень трудно?
– Вы уже назначили дату?
– На восемнадцатое.
Расслабься. Но не до состояния расхлябанности. Улыбайся. Но не слишком сильно. Я пытался напомнить себе, что журналисты похожи на тираннозавров. Они обращали внимание только на то, что движется.
– Восемнадцатое чего?
– Да, – сказала Миффи.
Они что, подошли поближе? Я был уверен, что журналисты приблизились к нам. Мне стало тяжело дышать. Они ведь уже сделали достаточно снимков со мной? Похоже, создавать хороший публичный образ в прессе оказалось еще сложнее, чем плохой. По крайней мере в моем случае. Ведь меня еще ни разу не загоняли в угол и не кричали на меня.
Я смотрел на окружившую нас толпу журналистов в надежде найти хоть какую-нибудь брешь между их телами. Но ничего не получалось: перед глазами все расплывалось из-за ярких вспышек, а от мысли, что кто-то может схватить меня и куда-нибудь потащить, пока я буду пробираться через плотные ряды незнакомых мне людей, меня затошнило. Да так, что я испугался, как бы меня сейчас не вывернуло наизнанку. Снова вспышка фотокамеры. И еще одна. Потом опять треск и серебристое сияние. Когда снопы света рассеялись, я понял, что смотрю прямо в глаза одному парню. Я попытался отвернуться, но было уже поздно.
– Это сын Джона Флеминга? – крикнул он. – Миффи, тебе нравятся «Права человека»?
Вот черт, черт, черт.
– Я бы с удовольствием поболтала с вами, – ее голос звучал то тише, то громче, как шум прибоя, – но нам пора. Надо кое с кем встретиться.
– С кем?
– Когда?
Снова череда ослепительных вспышек, на этот раз многие были явно направлены на меня. Я закрыл лицо рукой, как вампир, скрывающийся от солнечного света.
– В чем дело, Люк?
– Опять перебрал с алкоголем?
– Хочешь, чтобы твой старик гордился тобой?
– Б-б-без комментариев, – пробормотал я.
– Ты стал членом клуба «Кадваладар»?
– Что вы сегодня пили?
– Решил начать жизнь с чистого листа?
Глупо было надеяться, что в этих вопросах нет подвоха.
– Без… без комментариев.
– Люк, ты что, язык проглотил?
– Ты сегодня понюхал кокаин?
– А где твои кроличьи ушки?
– Довольно! – Внезапно я почувствовал, как чья-то рука обняла меня за талию. А потом Оливер прижал меня прямо к своему теплому, прекрасному… мм… пальто. И знаю, это был самый жалкий поступок в моей жизни, да, возможно, вообще самый жалкий поступок на свете, но в тот момент я повернулся к нему и уткнулся лицом ему в шею. Его волосы пахли чистотой и…
– Почему ты прячешься?
– Ну что же ты? Улыбнись!
– Кто этот твой парень?
– Меня зовут Оливер Блэквуд. – Он не кричал, да в этом и не было необходимости. В его голосе было нечто такое, что заставило всех замолчать. – Я работаю барристером в Мидл-Темпл. А сейчас я попрошу вас пропустить нас.
– Как вы познакомились?
– Как думаете, вы еще долго будете встречаться?
– Вы уже занимались сексом в переулке?
К этому моменту я уже чувствовал себя как переваренные вчерашние спагетти, но Оливер помог мне пройти сквозь толпу. И это оказалось не так ужасно, как я думал. Люди, как правило, сразу расступались, а если они не желали этого делать, то одного взгляда на Оливера им было достаточно, чтобы передумать. И все это время его рука крепко обнимала меня, и никто, кроме него, больше не прикасался ко мне.
Наконец, когда мы отошли на достаточное расстояние, я немного успокоился и понял, каким придурком, наверное, выглядел – вцепился в Оливера и дрожал всю дорогу, как котенок.
– Ну все, – сказал я, пытаясь освободиться из его объятий, – мы оторвались. Можешь отпустить меня.
Оливер прижал меня еще крепче.
– Они по-прежнему следуют за нами. Подыграй мне еще немного.
Как обычно, дело было не в Оливере. Проблема была во мне, и я чувствовал бы себя намного лучше, если бы уступил его просьбе.
– Но мы же не можем все время так идти. Проводи меня до метро, а дальше я сам.
– Ты весь дрожишь. Мы поедем на такси.
Стоп. Что он себе возомнил?
– Погоди, что значит «мы»?
– Я отвезу тебя домой. А теперь прекрати спорить со мной на глазах у журналистов.
– Отлично, – проворчал я. – Поспорим по дороге.
Оливер проголосовал проезжавшему мимо такси. И разумеется, оно остановилось перед ним, а не просвистело с отвращением мимо. Он погрузил меня на заднее сиденье, и я с неохотой сообщил свой адрес. Затем мы поехали.
Я пристегнул ремень безопасности, зная, что Оливер осудит меня, если я этого не сделаю.
– Слушай, я тебе очень благодарен за твой галантный поступок. Но ты не зайдешь в мою квартиру.
– Даже если, – он ехидно приподнял брови, – я появляюсь у тебя на пороге без приглашения после того, как серьезно подведу тебя?
– Это – совсем другое.
– И все же не отменяет того факта, что я принял тебя в своем доме, а ты не хочешь меня к себе пускать.
