Нет, не шкаф! Мне срочно нужен топор с пожарного щита. Кое-кто просто напрашивался быть покромсанным, сложенным в ведро и вынесенным в мусорный контейнер. И этот кое-кто уже улыбался мне, застыв в просвете между картотекой и стеной, призывно держа в руках мой плащ.
– Я еще не допечатала заметку! – Смотреть в голубые глаза начальника получалось исключительно с ненавистью.
– Плохо, Звездочка, плохо! – покачал головой он.
– Алекс, прекрати меня так называть! – уже в который раз рявкнула я, поднимаясь.
– Ну прости, Одуванчик, до звезды журналистики ты пока не доросла! – рассмеялся Фрэйл-младший. – Придется побыть звездочкой, пока я не получу из-под твоего пера настоящего шедевра. Или могу называть журналисточкой, хочешь?
Ох, как бы я приласкала тяжелой подшивкой прошлогодних выпусков эту русую макушку, благо свидетелей у злостного нарушения субординации не предвиделось – все давно разошлись по домам. Но, увы, строгий костюм не позволял подобных телодвижений. Тесный пиджак, узкая, прикрывающая колени юбка – ни как следует размахнуться, ни погнаться за жертвой. И вряд ли Алекс стал бы дожидаться, пока я расстегну пуговицы и подтяну повыше подол.
Я раньше думала, что ненавижу мерзкого соседа? Это было заблуждение! Ненавидеть его по-настоящему я начала только сейчас. Перекладывая целыми днями бумажки, подавая ему кофе, в который так хотелось плюнуть, вежливо улыбаясь очередной разряженной и напомаженной девице, рвущейся в кабинет.
Первые недели было еще сносно – я числилась младшим журналистом и сочиняла и примитивные заметки на самые скучные темы, мало чем отличающиеся от статеек про пироги, которые мне приходилось писать в «Летописях». Но потом этот змей – не иначе, как мне назло – отправил в долгожданный отпуск секретаря, свалив на меня все ее обязанности. И теперь весь рабочий день я была вынуждена восседать за большим столом в приемной, перебираясь в свой закуток лишь на время обеда и вечером.
– Твое молчание следует воспринимать как согласие? – усиленно нарывался на ссору Алекс.
– Мое молчание следует воспринимать как нежелание опускаться до уровня пятилетнего малыша, – огрызнулась я, привычно поворачиваясь спиной к врагу, чтобы вдеть руки в рукава плаща.
– Ну надо же, какие мы стали взрослые и серьезные! – продолжал издеваться сосед, следуя за мной по коридору. – И когда же ты успела вырасти, Одуванчик?
– Пока ты юбки коллекционировал и светскую хронику выписывал!
– Как грубо! Как недостойно воспитанной мисс из приличной семьи! – Притворная укоризна в голосе удавалась Фрэйлу-младшему все лучше и лучше.
– Очень даже достойно! Это вообще самое мягкое определение твоего образа жизни, которое только может быть.
– Ай-я-яй! Одуванчик, чему тебя только учили? Воспитанной мисс вовсе не положено замечать некоторые стороны жизни. А ты еще и определения подбираешь! Как не стыдно!
Препираясь, мы миновали пост охраны, которая старательно сохраняла серьезность на лицах. Я прекрасно знала, что как только мы скроемся из виду, перевертыши, посмеиваясь, примутся обсуждать очередную стычку начальника с «кузиной». А утром поделятся увиденным со сменщиками, чтобы те радостно донесли свежую сплетню до всех желающих посудачить.
Красный кабриолет Алекса, с наступлением осени укрывшийся брезентовым «капюшоном», красовался на своем обычном месте – чуть правее входа в здание редакции. Я обогнула галантно распахнувшего дверцу соседа и устроилась на своем месте. В салоне ощутимо пахло чьими-то духами. Вязко, приторно, удушающе. Я демонстративно чихнула, скривившись, потерла кончик носа и полезла в перчаточный ящичек за конфетами. Сладостей на привычном месте не оказалось.
– Это что такое? – грозно произнесла я, выуживая фантик. Очень хотелось дополнить фразу, приплюсовав к ней «Кто нагло съел мой шоколад?», но уж слишком это походило бы на известную сказку.
– Прости, Одуванчик, – покаялся Фрэйл, – пообедать было некогда – пришлось употребить твою… взятку.
Я хмыкнула и демонстративно насупилась, ни на секунду не поверив объяснению. Наверняка несносный дамский угодник скормил очередной даме мои законные конфеты, выторгованные в качестве компенсации за поездки в его малоприятной компании. Согласно уговору, лишившись положенного сладкого утешения, я могла вылезти из машины и отправиться в самостоятельное путешествие домой. И нас обоих это вполне бы устроило, если бы не одно но – хулиганка Руми непременно доложила бы отцу, что его прямое распоряжение не выполняется, ведь именно Фрэйл-старший настоял, чтобы меня каждый вечер доставляли прямо до порога. Как вариант, она могла затребовать непомерный выкуп за молчание. И если сосед вполне мог пережить набег на свой кошелек, то я была совсем не готова неделю сама убирать в квартире и мыть посуду.
Алекс поспешно повернул ключ, мотор загудел, и машина, вывернув со стоянки и преодолев тихую улочку и тесный переулок, ловко вклинилась в вереницу разномастного транспорта, заполонившего центральный проспект Вэллара.