Марк замолчал, хотя ругань так и рвалась наружу. Далось ему это нелегко. Вопрос, как она покинула квартиру, оставался открытым, но сейчас она уже обошла его и приближалась с тыла. Мысль, что это – другая девка, он быстро отбросил. Он нашумел, дал знать о своем появлении, но другая лучница не могла оказаться здесь так быстро. Пока ему противостоит лишь одна сучка.
Паузу заполнил шум откуда-то с Корабля. Смутный шум, Марк не понял, что там происходит. Кажется, кто-то бежал по палубе. Времени, чтобы справиться с этой вертлявой гадиной, у него почти не осталось.
Он повернулся к дверному проему спиной:
– Да где же ты, тварь? Я найду тебя!
Если она упорхнула отсюда и обошла его, чтобы атаковать сзади, пусть думает, что он еще не обнаружил ее исчезновения. Марк пробурчал еще что-то невнятное, подтверждая эту линию поведения, прошелся по комнатам, замер.
Рискнет она заглянуть сюда или будет ждать, когда выйдет он? Он этого не знал, но его осенило. Он снял безрукавку. Поискал взглядом какой-нибудь удлиненный предмет, не нашел и решил, что обойдется, взял безрукавку вытянутой рукой, растопырив пальцы в верхней ее части, попятился к дверному проему, хотя держал его под контролем.
– Ладно, сучка, – сказал он вполголоса. – Я подожду. Тебе отсюда не выйти, я никуда не спешу. Твои мужланы тебя не спасут.
Он замер возле дверного проема, задел мелкий камешек, вытянул руку с безрукавкой. Снаружи ее можно заметить, но в спешке не понять, что под безрукавкой ничего нет. У этой сучки арбалет? Что ж… тем хуже для нее. Марк с опозданием осознал, что не просчитал одной мелочи: у него заныла от напряжения рука. Если безрукавка задрожит, противница поймет, что он вовсе не стоит спиной.
Медленно-медленно он убрал руку, как если бы немного подался от дверного проема, опустил руку, отдыхая, снова выставил ее, на этот раз чуть-чуть дальше. Не прошло десяти секунд, как небольшая стрела сорвала безрукавку с его руки. Он ждал этого, но, решив, что ничего не выйдет, замер от неожиданности. Выскочил он в дверной проем с заминкой, не сразу заметил опустившуюся на одно колено лучницу, и его первый выстрел пришелся мимо.
Она перекатилась по полу, удаляясь, он промахнулся во второй раз. Она метнулась к лестнице, побежала вниз, петляя, приседая с такой скоростью, что Марк не решился стрелять, понимая, что промахнется, дав сучке дополнительные секунды, пока он перезарядит ружье. Он несколько раз ловил ее на мушку, но прежде, чем палец вдавил спусковой крючок, девка ускользала.
Он побежал, не стреляя, не целясь, только бы сократить расстояние. Не вышло. Она мчалась, перепрыгивая через четыре-пять ступеней. Марк на одном из поворотов споткнулся и едва восстановил равновесие. В этой гонке он рисковал сломать ногу, превратившись в жертву, которую девка возьмет с легкостью. Он остановился, свесившись через перила, попытался выстрелить сверху вниз, понимая, что вряд ли попадет.
Так и вышло: он промахнулся в третий раз. Снова побежал. Они спустились на уровень нижней палубы Корабля, и Марк думал, что застанет кого-нибудь из хозяев врасплох, подстрелит, если кто-то окажется глупцом и выскочит на палубу. Он должен выгнать эту сучку и сможет держать Корабль под прицелом. На этот случай Марк договорился с Борисом, и тот, если ничего не напутает и не наложит в штаны, должен прибыть на лодке, подняться в дом, присоединиться к Марку. Если все выйдет, как они задумали, этих ублюдков с Корабля они прижмут, как в мышеловке.
В просвет Марк заметил, что поравнялся с палубами Корабля, остановился. И понял, что не слышит шума, производимого беглянкой. Она исчезла, испарилась, как в прошлый раз, в квартире, он стоял напротив оконного проема – одного из выходов на палубы Корабля. Оттуда исходила какая-то суета, но на палубу никто не выскакивал, и Марк почувствовал, что они готовятся, даже захваченные врасплох, но выжидают – паника не лишила их мозгов.
– Одно движение – и я тебя продырявлю!
Этого он не ожидал. Конечно, она здесь дома, знает любой закуток, неудивительно, что сучка оказалась позади него. Он потерял осторожность – не надо было лететь вперед, если он не видел ее перед собой.
Почуяв, что он хочет повалиться в сторону и выстрелить, она крикнула:
– Не вздумай! – и спокойней: – Предки мне рассказывали: если выстрелить в человека сзади, ему пробьет почки или печень. И он будет орать от боли, но подохнет не сразу. Так что… брось стрелялку. Просто разожми руки и вырони ее.
Он медлил. Отчаяние и неожиданность того, как резко и бесповоротно изменилась ситуация, едва не лишили его мужества и способности рассуждать. Что делать? Она не шутит – он понял по ее голосу: она проткнет его при первой же опасности.
– Брось! Не то выстрелю! А так еще поживешь… Может быть.
Марк разжал руки, поморщившись от звука, с которым упало ружье на пол, усеянный цементной крошкой. Лучница сместилась, обходя его, но оставаясь на таком же расстоянии. Комната позволяла. Лучница хотела видеть происходящее на Корабле, может, так ей было удобней его контролировать.
– Хочешь жить, опускайся лицом вниз, на живот.
