Лом качался в его слабых руках, но с первым ударом неуверенность прошла. Еще несколько ударов, при которых вмятина в переборке превратилась в небольшую дыру, и Адам понял, что совершил оплошность: не перегородил вход в трюм, как планировал сначала. Он выронил лом, бросился к громоздким железным ящикам, сдвигая их и молясь, чтобы на его грохот примчались не раньше, чем он перекроет дверной проем.
Когда лом снова оказался в его руках, Адам ожил, удвоил усилия, и дыра в переборке быстро превратилась в пробоину, достаточную, чтобы он пролез, пусть ободрав руки и бок.
Будто рожденный покалеченной стеной, он выпал в небольшое помещение, где находились кингстоны – мощные задвижки, некогда бывшие ярко-красными, но превратившиеся во что-то бледно-серо-розовое. Для Адама они полыхали звездами в ночи: именно к ним он стремился, понимая, что эти железки – их единственный рисковый способ покончить с назревающим рабством.
Он схватился за кингстон, и слух его уловил приглушенные удары в дверь трюма. Куница вернулась! Адам крутанул задвижку, но та не поддалась. Адам повторил попытку, сдирая кожу с пальцев. Тщетно. Паника обожгла все внутри, как если бы он глотнул какой-то кислоты. Он схватился за лом. Почему не подумал сразу?
– Открой!
Он взвыл, прилагая максимальное усилие, и не услышал, как в трюме орет Куница, пытавшаяся прорваться в дверной проем. Когда Адам ошалел от напряжения и испуга, задвижка поддалась, совсем немного, но этого хватило. Он одолеет ее. Понадобилась пауза, перевести дыхание, но теперь возникла мощная надежда. Он успеет, должен успеть.
Шум в трюме вынудил его действовать, хотя ободранные, перенапряженные руки молили о нескольких секундах отдыха. Задвижка сдвинулась еще немного. Еще, но недостаточно, чтобы пустить воду внутрь. Адам глотнул воздуха, напрягся. Мелькнул страх, что Корабль застрял между домами настолько прочно, что затопление трюма ничего не даст и он останется в прежней позиции – с «дырявым» брюхом, но по-прежнему не подвластный воде.
– Что ты творишь?
Адам не оглянулся. Он застонал от напряжения, но задвижка пошла почти легко и свободно. Вслед за оборотом послышался специфический звук, будто некий гигант чавкнул, и вода пробралась внутрь. Адам выронил лом, попятился, глядя на задвижку, которая едва не порвала ему мышцы по всему телу. Он неловко, суматошно глотал воздух, как если бы разучился дышать.
– Дурак!
Крик был не просто отчетливым, он бил по перепонкам. Адам вздрогнул, оглянулся. Голова Куницы торчала по эту сторону переборки. Глаза выпучивались, рот перекошен, злоба и ужас, смешиваясь, истекали из нее убийственной, осязаемой аурой. Куница просунула пистолет-арбалет, целясь Адаму в живот.
– Закрой! Быстро, ублюдок!
– Я люблю тебя! Хочу быть с тобой! Здесь нам не будет покоя!
Он бы выпалил еще с десяток фраз, если бы ему не показалось, что Куница спускает стрелу, и он запнулся. Она была на грани выстрела, но медлила.
– Забери меня с собой! – Он шагнул к ней. – Уйдем вместе. Ты и я.
– Корабль затонет! Закрывай!
– Пусть все летит в бездну! Только ты и я.
Когда она чуть сдвинула арбалет, он понял, почему она еще не пальнула в него. Она не собиралась его убивать, не хотела, даже рискуя уничтожить собственное жилище. Новый дом она могла найти, но найдет ли она еще одного мужчину, который делает то, что ей нужно? Но и уничтожать своих родственников она тоже не собиралась.
Она могла ранить его, вывести из строя, чтобы вползти внутрь и попытаться закрыть кингстоны. И вылечить строптивого ублюдка, который ей нужен, как сам Корабль.
Куница нажала на спуск.
За доли мгновения до выстрела Адам упал в сторону, и короткая стрела, пущенная в упор, обожгла ему бедро, но не вонзилась в плоть. Благодаря узкому пространству Адам не повалился на пол, но оттолкнулся от стены, чтобы вырвать арбалет у замешкавшейся Куницы. Она допустила оплошность – волновалась, как бы не ранить его смертельно, и ненужная пауза помогла Адаму лишить ее оружия.
Она взвизгнула, удерживая арбалет, но Адам вырвал его. Она отпрянула, чтобы он не схватил и ее. Вода, затоплявшая трюм, шумела вовсю. Адам пока ничего не добился.
– Куница! Надо уходить!
– Закрой! Ты всех утопишь!
– Ты и я!
– Закрой, сволочь!
Он попытался заглянуть в пробоину, но она ударила его кулаком. Он увернулся, но не полностью – чувствительный удар пришелся в лоб. Казалось, его ударили железкой: чертовка была сильнее, чем можно подумать по ее комплекции.
– Закрой!
Она не пускала его, и, если он тут погибнет, проку от затопления Корабля не будет никакого.
– Спаси меня! Я – твой мужчина! Ты и я!
– Ты ничего не добьешься! Лучше закрой сам!
– Задвижка сломана! – он попытался вложить в голос уверенность. – Бесполезно!
Он физически почувствовал через переборку, как замялась Куница.
– Сволочь! Ты всех убьешь!
Плеск воды дал понять, что Куница рванулась к двери. Вода добралась до свечи, и возникший мрак сделал арбалет бесполезным, если только не рассчитывать на случайность.
