Он гнал от себя эти образы, сосредотачиваясь на предстоящем, но по мере приближения решающей минуты страх и неуверенность терзали его сильнее. Отчасти его отвлек и расслабил секс с Куницей. Его экстаз был сильным настолько, что напугал его. Адам осознал, что ему хочется этого снова и снова. Если это продолжится какое-то время, Адам станет заложником собственной плоти. Ничего подобного не было с Дианой, пусть даже условия совместной жизни с ней были неподходящими и взросление резко перешло в противостояние с Марком, из-за чего им стало не до физической любви. Адам поймал себя на мысли забрать Куницу с собой, если бы ему удалось освободить сестер, Диану и вырваться.
Желание казалось настолько логичным, что отодвинуло понимание того, что Диана этого не допустит, это нарушит их отношения, и Адам встанет перед выбором.
Ранним утром, после первого секса, возник напряженный момент, когда Куница, что-то учуяв за дверью, выскользнула наружу, вернулась и потащила Адама в его каюту, потребовала, чтобы он сделал вид, что храпит во сне. Адама не пришлось уговаривать и что-то объяснять. Несмотря на мертвую тишину снаружи, он понял, что Белка поблизости. Если их с Куницей обнаружат, возникнет скандал, Адам не успеет ничего сделать – он больше не окажется с Куницей в трюме. Этого нельзя допустить, это разрушит весь план. Он постарался не переусердствовать, храпел негромко, но достаточно, чтобы его услышали в этой тишине. Куница все не подавала знака, и у него начало разбухать горло. Он закашлялся, но опасность, судя по реакции Куницы, миновала. Она ненадолго покинула каюту, потом вернулась и снова потащила Адама в трюм.
И он почувствовал, что время приближается. Расслабленный, пропотевший, как после тяжелого труда, он пробормотал:
– Как хорошо… Я бы жил с тобой… Где-нибудь в уединении. Чтоб никто не мешал…
Куница хмыкнула. Непонятно было, допускает ли она такую мысль или просто одобряет подобный комплимент даже без того, чтобы последовать желанию партнера?
Адам осадил себя, едва не выдав еще один комплимент. Хватит. Вместо этого он пробормотал что-то невнятное. Куница не пыталась переспросить. Она была слишком расслаблена или ее вообще не интересовало, что он там говорит. Адам пробормотал то, ради чего все и делал до этого момента:
– Можно я тут… подремлю? Хоть полчаса… Не могу идти. Ты потом приходи… Белка-то ушла… Я еще хочу с тобой…
Насчет секса он не лукавил: он действительно хотел, лишь желание получить свободу и забрать с собой девушек было сильнее этого. Адам напрягся. Наступил решающий момент. Если ничего не получится, дальше, в течение следующих быстротечных и ускользающих дней подходящие обстоятельства могут не сложиться.
Куница пошевелилась, промолчала, пауза затягивалась. Адам почувствовал, как от недавней расслабленности ничего не остается. Перед глазами возник образ Марка, который целится ему в затылок, и вопрос стоит лишь в том, выстрелит ли оружие или же кто-то успел вытащить патроны.
Первым не выдержал Адам:
– Куница? Ты меня хочешь?
На этот раз она отозвалась:
– Угу, – в голосе обычная лень, никакой подозрительности.
– И я хочу, но… мне надо вздремнуть. Я ночь не спал, пока ты уходила. Мне б вздремнуть, а не ходить туда-сюда.
Она еще думала, но Адам почувствовал: в его просьбе она не усмотрела опасности с его стороны, пока она лишь сомневается с точки зрения своего семейства, надо ли вернуть его на час-другой-третий в его каюту или же в этом нет необходимости.
– Подожди… – она говорила чуть слышно. – Дай и мне полежать.
Это было неопределенно, и Адам почувствовал прежнее скольжение к невидимому во мраке обрыву. Он задержал дыхание. Казалось, одно неловкое движение, и он полетит вниз, его размозжит о камни. Пауза превращалась в муку, и он сел. Надо действовать. Каким-то образом освободить руки и совершить задуманное. К черту Куницу – сука дурит ему голову, но не уйдет отсюда без него.
Как уговорить ее развязать ему руки?
Эхо от выстрела было приглушенным, но Куница подскочила, сомнений в том, что она слышала, у нее не возникло. Она подхватила пистолет-арбалет, метнулась к двери, и Адам подумал, что она так и оставит его с руками, скрюченными за спиной.
– Да развяжи ты руки! Я их уже не чувствую!
Она заколебалась, шагнула к нему, потянув за плечо, одно движение ножом – она разрезала веревки. И выскользнула из трюма, закрыв дверь снаружи.
Адам встал, растирая руки. Они в самом деле онемели, и он чертыхнулся, теряя время, восстанавливая кровообращение. Он понял, что выстрел – результат нападения Марка, и сейчас начнется та еще суета. Неясно, на руку ему нападение Марка или нет, но сомнений не было: сейчас у него единственный шанс.
Он подошел к переборке, постучал по ней, надеясь, что не ошибся. Если он неправильно рассчитал, если что-то напутала Куница, у него не останется времени исправить ошибку. Адам схватил лом, замеченный еще при первом появлении в трюме, железяка лежала под каким-то прибором в углу.
