Тамара медленно оглянулась. И замерла.
Адам спешил за Ивой, понимая, что возникла проблема, только пока неясно, насколько серьезная и как надолго. Последнее – уходящее время – было самым важным.
Лабиринт-«кишка» петлял, и не сразу Адам понял, что этот путь был не тем, который он проходил вчера с сестрами и самой Ивой. Другой проход в их жилище? Сначала было не до того. Адам сосредоточился на том, чтобы не упустить Иву, не потерять время, чтобы местная женщина не возвращалась за ним, замедляя продвижение. Он видел ее спину перед собой, но вдруг понял, что после очередного поворота даже не слышит ее шагов. Он пробежал, не выдержал и крикнул:
– Ива! Я не успеваю! Где ты?
Мелькнуло нечто отдаленно похожее на подозрение: «Почему так долго идем, куда она делась?»
Где-то впереди, сквозь переплетение ветвей, Адам увидел что-то мелькнувшее, и послышался приглушенный крик Ивы:
– Бежать… Спешить…
Он поспешил дальше, но меньше чем через минуту спокойствие как обрезали: он оказался в тупике. Если бы не крутой поворот, он бы просто врезался в преграду, но так он притормозил и впечатался растопыренными ладонями в фанерный щит. Щит был вдет в проход так, что его можно было сломать, пробить, но не вытащить.
Как здесь пробежала Ива? Он не туда свернул? Насколько он заметил, поворотов не было. Адам бросился назад, теперь не так прытко, вглядываясь в «стены» лабиринта.
– Ива! Где ты? – Пауза. – Я заблудился! Ива? Ты слышишь меня?
Нет ответа. Он пробежал еще немного, понял, что из-за собственного дыхания, шагов и шороха ветвей на «полу» и «стенах» лабиринта ничего не слышно, остановился, замер, задержал дыхание.
– Ива!
В ответ тишина.
У него похолодела спина. Он представил лицо Дианы, ее образ в лодке, рядом хмурая Тамара и укрытая от всего мира, не переносившая открытых пространств Нина. Адам почувствовал тревогу возлюбленной, тоску и страх за него. И безысходность, если им не суждено увидеться.
К дьяволу все это, как говорили в Мире До Воды! С чего он взял, что они не увидятся? Ничего страшного не случилось. Ива куда-то подевалась, и что с того? Обойдется без нее. Быстрее вернется к Диане.
Адам побежал назад, уже не вызывая Иву. Или с ней что-то случилось, или… она не хочет отвечать ему. Вариант показался логичным, хотя Адам еще не мог понять, в чем причина этого поступка, но все симптомы указывали на это: она бежала перед ним, но исчезла и не подает ни звука.
И эта преграда! Она возникла неспроста.
Что задумала местная женщина?
Очередной поворот вынудил его остановиться. Казалось, так резко – почти под прямым углом – он перед этим, во время бега, не поворачивал. Повороты не были везде плавными, но не на девяносто градусов точно. Адам всмотрелся в «стену» и понял, что раньше здесь был проход, но его завалили, не слишком плотно, прорехи были больше, чем в других местах. «Новый проход» казался не таким гладким, с «утрамбованными» «стенами», как по всей длине лабиринта. Как если бы кто-то недавно его «освободил», вытащив часть переплетенных ветвей.
Адам попытался продавить забитый проход, откуда пришел сюда, но тщетно. Масса, казавшаяся не такой уж мощной и плотной, не поддалась. Казалось, он ее лишь плотнее утрамбовывал. Запыхавшись после первых усилий, Адам чертыхнулся и – отчаяние уже вползало в него, как сновидение в отключавшийся мозг, – попятился, побежал назад.
Он не понимал, зачем делает это – щит выглядел более хлипким, нежели нагромождение ветвей, но выход-то был не в той стороне, ему нужно было наружу. Но, уже поддаваясь панике и страху, он помчался назад – выбить щит, прорваться вперед, в том направлении, куда мчалась Ива, а там видно будет.
Не вышло.
Подбежав, Адам понял, что тьма в тупике стала плотнее. Свет, слабый, но достаточный, откуда-то сверху был прежним, но за щитом свет ослабел. И был шорох, стихший по ту сторону, как только Адам подбежал. Он убедился, что за щитом уже навалено ветвей, и понял, что происходит.
– Ива! Что ты делаешь?
Именно так. Она была за этим щитом, когда он подбежал первый раз, дождалась, когда он рванет обратно, и стала укладывать с другой стороны массу ветвей, закупоривая ловушку с этой стороны.
Адам, разъяренный, ударил плечом в щит, отскочил, ударил еще раз, нанес удар ногой, поморщился от боли, отступил. И побежал в обратную сторону. Может быть, там? Есть ли там шанс прорваться? Бабенка закупорила его, заманила в этот лабиринт, и стало ясно, что лабиринт был другой, да, так он и подумал сразу, что к ее жилищу с девочкой и больным мужем вела другая «кишка», и они в нее на этот раз не входили.
Он достиг второго тупика, убедился, что здесь все по-прежнему, попытался успокоиться и не врезаться в «стену», это же бессмысленно. Он заставил себя думать, выбросить из головы Диану, сестер, лодку, нечто с крыльями, что станет их новым домом, сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас.
И пытался вытаскивать ветки.
