Даже Плохой ее понял.
– Куница, я высажусь пока, кости размять… Что с твоей лодкой? Сама достанешь?
Не дожидаясь вопросов, Ива вошла в воду, минуя колья, достигла пробитой лодки, потянула за собой. На берегу Куница помогла ей лодку втащить.
Марк, наблюдавший это, ухмыльнулся, глянул на Бориса.
– Сейчас выберемся из посудины. Смотри в оба. Может, тут кто-то еще есть. Я тебя сменю.
И Марк направил лодку назад, на другую сторону полуострова.
Куница была насторожена, но Ива чувствовала, что эта женщина не причинит ей зла. Над ней самой витало нечто, что напоминало смерть. Близко. Необязательно это случится, но вероятность велика. Пока Ива чуяла нечто подобное, только когда находилась рядом с отцом Ольхи, с другими ничего подобного не было.
Ива занялась починкой лодки, которую сама же и пробила, уже второй раз за прошедшие дни. Когда появился Марк со своим ружьем, подозрительный, смотревший на местную женщину не только с презрением, но и с брезгливостью, Ива ощутила ауру зла вокруг: плотным саваном нечто опасное и темное облегало фигуру Плохого, как если бы он носил его на себе толстым-толстым одеялом. Ива – она не отвлекалась от работы и не смотрела на стоящих рядом – почуяла еще кое-что, связывающее этих двоих.
Они были врагами, у которых пока общая дорога. Но, как только эта дорога подойдет к концу, они постараются убить друг друга. Вопрос, кто будет первым. И все-таки нечто витающее над этой женщиной не имело отношения к этому мужчине. Такое ощущение, что их общий путь скоро перестанет быть общим. В то же время они движутся в одном и том же направлении. Было что-то еще в Кунице, но Ива отвлекалась починкой и не могла по-настоящему сосредоточиться на женщине. Желательно выяснить, что ее смущает. Это может быть важным.
Лодка была готова, Ива выпрямила спину, начинавшую болеть от долгой неудобной позы. Чужаки смотрели друг на друга.
– С моей сестрой все нормально? – спросила Куница.
– Не боись, – Марк осклабился, в голосе было недовольство. – Кажись, у нее даже появились поклонники.
Куница сделала шаг, второй, шумно принюхалась.
– Почему ее запах ослаб? Где она?
– Где ей быть? Она там, за поворотом.
Куница занервничала. Ива оказалась рядом с ней и вдруг осознала, что видит в их аурах нечто похожее на то, что бывает, когда людям придется расстаться с близкими.
Не понимая, что происходит, Ива быстро заговорила, помогая себе знаками. Марк вылупился на нее, глянул на застывшую Куницу.
– Что она несет?
Куница покачала головой, быстро пошла вдоль берега в противоположную сторону. Легкая, скользящая походка. Марк, бросившийся за ней, оступился, встал, попытался бежать, снова оступился.
Ива двинулась следом, не зная, на пользу ли ей происходящее. Она видела, как достигшая гребня Куница застыла. Когда рядом остановился Марк, он замер, попятился, как человек, не поверивший в увиденное, заорал, вскидывая ружье.
Белка смотрела в спину уходящему Марку, Борис смотрел на Белку. У него все дрожало: руки, ноги. Он еще не знал, что происходит и что она задумала, но он уже это чувствовал. Знал своим нутром.
Уже в лодке, до того, как они высадились, между ними что-то произошло. Белка как-то умудрилась извернуться и, чтобы не увидел Марк, коснуться ступней внутренней части бедра Бориса. Его парализовало. Хорошо, что в этот момент он не сидел на веслах. Она бы вытянула ногу еще дальше и коснулась бы не только бедра, но из-за Марка не рискнула: убрала ногу. Борис ощущал, что ее нога еще вжимается в его тело, казалось, там образовалось горячее пятно, и оно проникло сквозь ткань ему под кожу.
Ничего подобного он ранее не испытывал. Он уже понял, что между ним и Белкой что-то происходит. Он чувствовал, что она делает это не для того, чтобы освободиться, совсем не поэтому. Она… Он интересен ей как мужчина. Прежде он вообще об этом не задумывался, прежде он был тенью Марка, и его это устраивало, но вот в его жизни – нет, в их с Марком жизнях – появилась эта маленькая проворная женщина, гибкая и легкая, и все изменилось. Он будто проснулся или очнулся, или, лучше сказать, в нем проснулась его мужская составляющая.
Они находились на берегу, разминали ноги и спину, даже Стефана вынесли из лодки, он сидел на корточках и лыбился, глядя, как обычно, в небо. Будто лишь там было нечто, что способно привлечь внимание этого странного типа, к которому Борис в отличие от Марка не испытывал такой глубокой неприязни, хотя о любви или уважении тоже речи не шло.
– Ты хочешь быть со мной? – слова Белки разорвали тишину, как пальцы бумагу. – Если хочешь, решай сейчас. Быстрее. Если хочешь нормально жить, не быть рабом или просто слугой твоего брата.
Она еще смотрела на Марка, которого должен был скрыть ближайший пригорок из наваленных ветвей, но Борис ощущал себя так, как если бы она смотрела ему прямо в глаза. Странное ощущение. Она заглядывала ему куда-то внутрь, туда, куда он и сам пока не мог заглянуть. Если вообще сможет.
– Но… Белка, я… Он же… Мы…
