Когда перед ними возникло первое «озеро», Адам заколебался: не обогнуть ли водоем по краю? Он встретился взглядом с Дианой, и она поняла его колебания. Она забралась в трубу, к Нине, и спустя полминуты вышла, чтобы высказать свое мнение.
– Лучше двигаться прямо. Она все так же показывает рукой. Не то собьемся.
Адам не спорил. Он был благодарен тому, что Нина могла говорить – если только сейчас это можно назвать разговором – с Дианой. Какое счастье, что в детстве Нина тянулась к ней сильнее, чем к матери. Если бы с Ниной говорил Адам, возможно, он ничего бы не добился.
Гребля, как любая монотонная физическая деятельность, не мешала ему размышлять, и он снова погрузился в события сегодняшнего утра, вспомнил, как разбудил Диану, спросил, не забыла ли она то, что он сказал ей перед сном о Нине. Диана помнила, хотя скептицизм в своем голосе скрыть не смогла.
Шифр, недоступный их пониманию, не оставлял им ни единого варианта для дальнейших действий, и они решили попробовать с Ниной. На грани сна и бодрствования Адам вспомнил, как младшая сестра однажды сказала отцу то, что было написано на листике, который она не видела, лишь прощупала подушечками пальцев. Это случилось при Адаме лишь однажды, больше он подобного не видел, но в тот день случай с Ниной его воображение не поразил. Адам размышлял об этом не дольше нескольких минут, благополучно забыл о нем, но каким-то образом вспомнил спустя годы.
Это случилось в реальности, Адам был уверен в этом, несмотря на прошедшие годы. Он поразился, почему так быстро забыл обо всем. Зная себя, он должен был попросить Нину продемонстрировать этот фокус еще раз и еще. Была ли то случайность или как-то помог, подсказал ей отец? Адам должен был узнать об этом, но даже ни разу не заговорил с Ниной.
Когда солнце показалось на горизонте, они всматривались в здание «Космоса», пришло время проверить, вернее, убедиться в том, что Нина им ничем не поможет. Адам чувствовал нежелание Дианы тормошить Нину, которая за всю ночь не совершила ни единой попытки выбраться из-под покрывала, часто вздрагивала и, кажется, ни разу не проснулась. Адаму было жаль ее, но безысходность и отчаяние, ставшее после ночи еще мощнее, вынудило хвататься за этот призрачный шанс.
Позже Диана все ему пересказала, и этого оказалось достаточно, чтобы он представил все в малейших деталях, как если бы сам забрался с головой под покрывало к Нине, шепотом заговорил с ней, поглаживая по спине, успокаивая, пытаясь шутить, хотя было не до шуток.
Диана смахивала с лица пот – под покрывалом из-за Нины было жарко, – но, несмотря на дискомфорт, не спешила: Нина сразу же замкнется, если сильно надавить.
– Ты можешь нащупать эти цифры? – решилась Диана, когда почувствовала, что Нина – она еще не полностью проснулась – подалась к ней. – Пальчиками? Можешь?
Нина издала слабый невнятный звук, и лишь зная ее, Диана поняла, что это утвердительный ответ. Никто другой, кроме Дианы, даже Адам, не был бы в этом уверен.
– Умничка… – ее рука поглаживала Нину между лопатками. – Нащупай первую надпись. Что там написано? Ты у меня самая необычная девочка.
Пауза. Кажется, Нина шевелила пальцами, но Диана не была в этом уверена. Время тянулось, Диана чувствовала нетерпение расхаживавшего по комнате Адама, не выдержала сама, поторопила Нину:
– Можешь сказать, что там?
Нина сжалась, захныкала, и Диана почувствовала отчаяние. Она не знала, что думать, плачет Нина от невозможности помочь им или потому, что не в силах что-то объяснить. В чем причина?
– Успокойся, моя маленькая, не плачь, не надо. Прости, если я тебя обидела.
Нину трясло, она всхлипывала. Диана собиралась оставить ее одну – будь это в лодке, в ее странном убежище, Диана так бы и поступила, но здесь она опасалась, что истерика усилится. Она задержалась и, ни на что не рассчитывая, спросила:
– Можешь не говорить, что там… Скажи хотя бы в какую сторону нам плыть?
Диана не сразу заметила, что Нина подняла руку и держит ее. Диана села, убрав с себя покрывало, увидела дрожащие пальцы, встретилась взглядом с Адамом. Нина убрала руку, сжалась, будто стремилась превратиться в клубок, затихла.
– На что она показывала? – Адам говорил так, словно боялся вспугнуть удачу.
– Я спросила, куда нам плыть.
Адам повернулся к окну, выглянул.
– Мимо «Космоса»… На юг, нет… кажется, на… юго-восток. Но… Как долго нам туда… плыть? – он повернулся к Диане, расстроенный. – Это ничего не дает.
Диана встала, шагнула к нему – не хотела, чтобы Нина ее слышала.
– Позже я опять спрошу ее. Дай ей время. И позже… – она вздохнула, и стало ясно, что она ни в чем не уверена.
– Тебе видней.
Если кто-то и мог понять, что им передала Нина, это Диана.
