Вокруг стояло полно народу, так что разговаривали они так, словно виделись впервые: некий Стен Барский, эмигрант из СССР, и атташе по культуре с фальшивой фамилией. Они даже провозгласили тост, а мама ждала, когда же все это закончится, и косилась на высокую брюнетку. Это она провряла, скрывает ли толстый слой грима подбитые глаза.
Мужчины попрощались, Едунов поцеловал руку моей мамы. Лицо у него было словно с портрета на кладбищенском памятнике.
- А ты выглядишь еще красивей, чем в Гдыне, - произнес он. – Только все хорошее быстро проходит. Помни об этом. До свидания.
Мать потащила отца к выходу.
По дороге спросила, что им следует делать с этой закавыкой, и даже предложила уехать куда-нибудь подальше, может быть, в Калифорнию. Старик, злой из-за того, что слишком рано уехал с вечеринки, ответил, что один раз он уже Едунова обыграл, вот и сейчас сделает то же самое, в конце концов, он же готовит нечто исключительное. Стиснутые кулаки выдавали страх.
- То был не особенно счастливый день, - вспоминает мама. – Ведь мы сбежали на другую сторону Атлантики, а он и там нас нашел. К делу он относился как к личной проблеме. Понятное дело, что в Штатах он не мог убить нас вот так запросто, как в Польше. Но я боялась, чтобы Коля не наделал каких-нибудь глупостей. Если говорить по делу, это я была в бешенстве. И все из-за того, что эти два идиота дрались на гарпунах. У Коли шрам был на роже, у Едунова – на гордости. Я могла ожидать, когда же прольется кровь.
Что я наделал? И что мне теперь делать?
Размещение объявления про отца и американца поначалу мало чего дает, то есть, объявляются пары, желающие поесть нашармака: они приносят инфу из Интернета, я отсылаю их, уходят обиженные.
В электронной почте я обнаруживаю линки на страницы НЛО-шников и на сканы самиздата полувековой давности, посвященные неопознанным летающим объектам. Мужик, который все это подослал, в гробу видал дармовую жратву, он приглашает в группу в Фейсбуке и заклинает всем святым, чтобы я был поосторожнее.
Довольно скоро какая-то сошедшая с ума баба заваливает меня сведениями о гитлеровских экспериментах в Бабьих Долах и на горе Святого Миколая, скрывающей, якобы, пирамиду, созданную во времена Атлантиды, вместе со Священным Граалем и Ковчегом Завета, который, на самом деле, является ничем иным, как атомным реактором. Дама заверяет, что остается в контакте с обитателями того континента. Живут они где-то рядом с Сириусом, но собираются возвращаться с целью спасения человечества, а ведь это требует средств, отсюда номер счета и просьба о пожертвовании.
Отвечаю, что человечество поздно уже как угодно спасать, и переписка заканчивается.
Еще присылают снимки летающих тарелок из Бразилии, равно как сообщения о посадке космических пришельцев в Эмильчине[68].
В "Фернандо" заскакивают два типчика. Явно вчерашние, спрашивают обо мне. Один держит в руках папку, второй похож на помятого жизнью менеджера панк-групп, во всяком случае, они засыпают меня сведениями о расширении яхтенного бассейна в семидесятых годах и всякой другой фигней, оба они ужасно сердечны, а один утверждает, будто бы его дедушка слышал о моем отце, но боялся его больше самого Люцифера, а больше, к сожалению, он ничего не знает.
Эти сведения я оцениваю стоящими двух гамбургеров с пшеничным пивом. Мужички садятся за стол, я возвращаюсь на кухню, работа прямо кипит. Кручусь, словно ошпаренный, а около пяти вечера, когда Куба едва справляется с поступлением заказов, на меня нападает бессонная ночь, и я думаю себе, что Клара, как обычно, права, надо послать все это к черту и позаботиться о себе.
И я отложил бы ножи, щипцы и блендер, и заснул бы прямо на столе – словно рыцарь.
Пока же шкворчат стейки, ребрышки и бургеры.
Я едва дышу, так жарко, голова кружится, а в кухню забегает Йоася и говорит, что какой-то тип меня разыскивает и не собирается уходить.
Выхожу в зал. Незнакомец сидит в кожаной куртке и сапогах военного покроя. Лицо уже слегка обвисает, седые волосы острижены практически под ноль. Становлюсь над ним и спрашиваю, в чем дело.
Тот просит стейк из филея, средней прожарки, к этому салат и стакан воды без газа.
Я не официант. Голос с явным русским акцентом звучит монотонно, словно колеса поезда или шаги палача. Я слышу, что он желает мне помочь, потому что читал объявление на профиле "Фернандо", немного торгуется, я прошу какие-нибудь сведения, тот отказывает, потому что вначале желает поесть.
Неизвестно почему, я уступаю.
Я боюсь этого человека и хочу, чтобы он уже ушел.
Куба сервирует для него стейк. Я поглядываю из кухни. Мужик положил салфетку себе на колени, отрезает небольшие кусочки и долго жует, щуря при этом холодные глаза. Всякий раз, кода запивает водой, обтирает салфеткой край стакана.
Заканчивает, выпрямляется, ждет.
Подхожу вновь. Мужик, даже не поднимая глаз, вынимает из внутреннего кармана флешку, подталкивает ее в моем направлении и выходит из ресторана.
