Настороженно глядя на него, я застегнула джинсы и села, стараясь успокоить дыхание
и сердцебиение.
– Ты…
Он мгновенно заткнулся и покачал головой. Не успела я ответить, как он распахнул
дверцу и вышел под проливной ледяной дождь. Я уставилась в проем, чувствуя себя дурой и
совершенно не понимая, что делать.
– Твою мать! – заорал Келлан, пиная покрышку.
Дождь уже лил стеной, и по его телу стекали струи, стремительно пропитывая его
волосы, сбегая по спине. Келлан еще несколько раз пнул покрышку, матерясь на чем свет
стоит. Я таращилась на его истерику. Наконец он отошел от машины и, сжав кулаки, завопил
на всю улицу. Ругательство было односложным, зато протяжным.
Задыхаясь от ярости и страсти, он утопил лицо в ладонях, затем быстро пробежался
пальцами по волосам. Взъерошив их, он запрокинул голову к небу и закрыл глаза,
предоставляя дождю пропитать себя полностью и остудить. Постепенно его дыхание чуть
выровнялось, и Келлан уронил руки ладонями наружу, приветствуя ливень.
Он простоял так невыносимо долго. Я наблюдала за ним с места сравнительно
теплого и сухого. Он был ошеломляюще прекрасен: мокрые волосы, расслабленное
запрокинутое лицо, прикрытые веки, разомкнутые губы. С каждым вздохом от него
разлетались капли воды: дождь заливал его лицо, вода струилась по голым рукам к
развернутым ладоням, футболка облепила каждую мышцу великолепного тела. Его тоже
начало трясти от холода.
– Келлан! – позвала я, силясь перекричать дождь.
Он не ответил. И не шелохнулся – разве что вскинул палец: одну минуту.
– Холодно… Пожалуйста, иди в машину, – взмолилась я.
Он медленно помотал головой: нет.
Я не понимала, чем он занят, но была уверена, что он собрался замерзнуть насмерть.
– Прости меня. Пожалуйста, вернись.
Он стиснул зубы и вновь отрицательно покачал головой. Значит, все еще злится.
Я вздохнула. Пробормотав: «Да пошло оно все», – я съежилась и сунулась в ливень.
Келлан открыл глаза и, сдвинув брови, смотрел, как я приближалась. Он злился, и
очень сильно.
– Кира, вернись в машину.
Он чеканил каждое слово. Страсть в его глазах сменилась стужей не меньшей, чем
нагонял дождь.
– Садись в машину, черт возьми! Хотя бы раз послушай меня! – заорал Келлан.
Я попятилась, устрашенная этой вспышкой, а затем разожглась сама:
– Нет! Говори со мной. Не прячься тут, говори со мной! – Теперь я тоже промокла до
нитки под ледяными потоками, но мне было наплевать.
Келлан агрессивно шагнул ко мне.
– Что ты хочешь услышать? – выкрикнул он.
– Почему ты не оставишь меня в покое? Отвечай! Тебе же сказано, что все кончено, я
хотела Денни. Но ты все равно меня мучаешь… – Мой голос срывался от гнева.
– Я тебя мучаю? Нет, это ты… – Он умолк и отвернулся.
– Я – что? – проорала я в ответ.
Не надо было его трогать. Не надо было прикасаться к пуговицам…
Он резко уставился на меня. Глаза сверкали от ярости, улыбка была холодной.
– Уверена, что хочешь знать, о чем я сейчас думаю? – Он сделал еще один шаг, и я
невольно отступила. – Я думаю, что ты гребаная динамщица, и надо было мне просто
трахнуть тебя – и делу конец!
Вся бледная, я таращилась на него, а он шагнул снова и остановился передо мной.
– Надо бы трахнуть тебя прямо сейчас, как шлюху, ведь ты и есть…
Он не договорил – я съездила ему по роже. Всякое сострадание к нему моментально
испарилось. Все нежные чувства, которые я испытывала в его адрес, мгновенно улетучились.
Дружеского настроя тоже как не бывало. Я хотела, чтобы он убрался. Перед глазами все
затуманилось от слез.
Взбешенный уже всерьез, он хамски толкнул меня к машине.
– Ты это начала. Все это твоя работа! К чему, по-твоему, катился наш «невинный»
флирт? Как долго ты собиралась морочить мне голову? – Он грубо схватил меня за руку. –
Что же, я до сих пор тебя мучаю? Все еще хочешь меня?
Слезы, хлынувшие из моих глаз, мешались с потоками дождевой воды.
– Нет… – проскулила я. – Теперь я тебя по-настоящему ненавижу!
– Отлично! Тогда полезай в гребаную машину! – взревел он и втолкнул меня внутрь.
Я кое-как нашарила сиденье, начиная плакать, и Келлан захлопнул за мной дверцу. От
резкого звука я вздрогнула. Мне хотелось домой, к уютному и безобидному Денни. Я больше
не хотела видеть Келлана.
Он долго прохаживался снаружи – не иначе хотел успокоиться, а я рыдала внутри,
смотрела на него и хотела оказаться где-нибудь далеко. Затем он уселся за руль, шваркнув
дверью.
– К черту! – сказал вдруг Келлан, ударяя по рулевому колесу. – К черту, Кира, к
черту, к черту!
Он лупил и лупил, и я отодвинулась.
Уронив голову на руль, он так и остался сидеть.
– К черту, нельзя было здесь оставаться… – пробормотал Келлан.
Подняв голову, он забарабанил пальцами по переносице. Я вымокла до нитки, он тоже
промок насквозь, вода сочилась отовсюду. Он фыркнул, и его передернуло от холода: его
губы стали чуть ли не синими, а лицо было очень бледным.
Я отвернулась от него и продолжала рыдать, когда он наконец завел мотор и включил
