мной взглядом. Его голос оставался ровным, но в глазах плавало беспокойство. – Меня
занесло. Нельзя было ставить тебя в такое положение. Ты не… Ты ни в коем случае не… –
Келлан отвернулся, мучимый стыдом. – Не шлюха, – договорил он тихо.
– Келлан…
Он вновь перебил:
– Я никогда… – Вздохнув, он чуть слышно прошептал: – Я не стал бы тебя заставлять,
Кира. Это не… Я не…
Он застыл и умолк, снова глядя себе под ноги.
– Я знаю, что не стал бы.
Внезапно я растерялась – что еще сказать? Я в той же мере была в ответе за
случившееся, и мне было ужасно стыдно за мою долю.
– Прости. Ты был прав. Это я… Я тебя спровоцировала.
Тронув его за щеку, я заставила его развернуться ко мне лицом. Он был прекрасен и
при этом в той же мере опечален и полон мук совести.
– Прости за все, что я натворила, Келлан.
Его страдальческий взгляд разбивал мне сердце.
Он озадаченно посмотрел на меня.
– Нет… Я просто спятил. Это я был неправ. Ты ни в чем не виновата. Тебе не за что
извиняться…
Я оборвала его:
– Нет, есть за что. – Мне пришлось понизить голос, хоть я и без того говорила тихо. –
Нам обоим известно, что я сделала не меньше твоего. Я зашла так же далеко, как и ты.
– Ты же четко мне говорила, постоянно, – чуть нахмурился Келлан. – А я не слушал…
Тоже постоянно. – Он снова вздохнул и отвел мою руку от щеки. – Я был просто чудовищем.
Это я зашел далеко, вообще вышел за грань.
Он провел рукой по лицу.
– Я ужасно виноват.
– Нет, Келлан… Я вела себя не пойми как. Показывала тебе то одно, то другое.
В моих словах звучал отказ, но тело явно твердило ему о другом. Мог ли он быть в
ответе за это?
Голос Келлана исполнился пыла.
– «Нет» – вполне понятное слово, Кира. И «прекрати» – тоже.
– Ты не чудовище, Келлан. Ты бы никогда…
И снова он встрял:
– Но я и не ангел, Кира… Не забывай! А ты понятия не имела, на что я способен, –
закончил он тихо, опасливо глядя на меня.
Я не знала, что он имел в виду, но отказывалась поверить, будто он собирался… будто
он мог меня изнасиловать.
– Келлан, мы оба наломали дров, – сказала я, опять дотронувшись до его щеки. – Но
ты никогда бы не применил ко мне силу.
Он страдальчески смотрел на меня – и наконец притянул к своей груди для крепкого
объятия. Я обвила руками его шею и на какой-то миг позволила себе уверовать, будто
перенеслась на несколько месяцев в прошлое и мы – всего лишь товарищи, делающие
приятное друг другу. Но это было не так. Наша дружба переросла в страсть, и это пламя,
единожды возгоревшееся, уже было не погасить.
– Ты была права. Нам нужно покончить с этим, Кира.
Он смахнул с моей щеки слезу, потом вторую – я даже не сознавала, что плачу. Затем
он заключил мое лицо в свои ладони, поглаживая мою щеку большим пальцем. Жест был
настолько ласковый, что сердце мое забилось, но я знала, что он прав, и поняла это не
сегодня.
– Знаю.
Я закрыла глаза, и по щекам скатилось еще несколько слезинок. Келлан мягко
скользнул губами по моим губам. Всхлипнув, я притянула его плотнее. Он поцеловал меня,
но не так, как я ожидала. Поцелуй оказался иным, заботливым и нежным, – такого еще
никогда не было. Палец Келлана продолжал скользить по моей щеке.
Келлан целовал меня еще с минуту, а затем со вздохом отстранился. Отняв руку от
моей щеки, он пробежался пальцами по моим волосам и ниже, по спине.
– Ты была права. Ты сделала свой выбор. – Он привлек меня ближе, почти касаясь
моих губ. – Я все равно хочу тебя, – прорычал он, но его голос тут же смягчился, и он снова
отстранил меня. – Но только не пока ты с ним. Не так, как вышло прошлой ночью.
Он произнес это с тоскливым желанием, и взгляд его сделался еще более усталым.
– С этим… – Келлан провел пальцем по моим губам, и по щекам заструились новые
слезы. – С этим покончено.
Он тяжко выдохнул, и его глаза тоже заблестели.
– Не очень-то я рад с тобой расставаться. – Келлан убрал руку с моих губ и
сглотнул. – Эта ночь не повторится. Я больше пальцем тебя не трону. На этот раз даю слово.
В его тоне обозначилась окончательная решимость.
Затем он с печальной улыбкой повернулся, чтобы уйти. В дверях он задержался и
вновь обратился лицом ко мне.
– Вы с Денни прекрасная пара. Ты должна оставаться с ним. – Келлан опустил глаза,
пару раз стукнул по косяку, а после, кивнув, посмотрел на меня, и по его щеке скатилась
слеза. – Я все улажу. Все будет путем.
Затем он ушел. Я провожала его взглядом – сконфуженная, в слезах. Когда шаги
Келлана затихли, я вздохнула и опустила голову на руки. Разве не этого я хотела? Откуда же
такая печаль, как будто я неожиданно лишилась всего, что у меня было?
Келлан остался верен сказанному: он больше не подкатывал ко мне и держался
пристойно. По сути, он старался вообще до меня не дотрагиваться. В помещении он будто
бы ненароком устраивался подальше. Он делал все, чтобы мы не соприкасались даже
рукавами, и моментально извинялся, случись нам нечаянно друг друга задеть. Однако он по-
