– Кира, – прервал меня Келлан, – он никогда не поверил бы моему слову против ее.
Он ненавидел меня и просто избил бы, а я старался в общем и целом этого избегать.
Я отступила, чтобы взглянуть на него, и убрала ему со лба волосы, а он говорил
дальше:
– Он и без того знал, наверное.
– Как это? – удивленно моргнула я.
Еще одна печальная полуулыбка.
– Я точная копия этого его лучшего друга… Кто знает – может быть, он ненавидел
меня именно за это. И мама тоже.
Во мне вскипел гнев на этих людей, растивших его столь безжалостно.
– Ты не был ни в чем виноват. Это не твоя вина.
Во мне все кипело, и я не могла этого скрыть.
Келлан провел обеими руками по моим волосам, щекам.
– Я знаю, Кира. – Он поцеловал меня. – Я никому об этом раньше не рассказывал. Ни
Эвану, ни Денни… Никому.
Я была тронута тем, что он доверил мне столь сокровенный секрет, но искренне не
понимала, какое это имело отношение к его женщинам и ко мне самой.
– Почему же ты поделился со мной? – спросила я тихо, в надежде, что это не
прозвучит грубо.
Но Келлан лишь отозвался теплой улыбкой:
– Я хочу, чтобы ты поняла. – Он опустил глаза и спокойно произнес: – Ты
представляешь, что значит расти в такой немилости?
С печальной улыбкой он взглянул на меня и снова провел по моей щеке пальцем.
– Нет, мне сдается, что тебя окружала любовь…
Не будучи в силах вынести его болезненную улыбку, я подалась к нему, чтобы
поцеловать. Он любовно улыбнулся в ответ, а затем расправил плечи и взял меня за руку:
– Идем.
Он кивнул на ограждение, и мы пошли вдоль него, любуясь открывавшимися видами.
Но я смотрела все больше на Келлана, он же безразлично заглядывал в окна и явно
продолжал пребывать в задумчивости. Он хотел поделиться чем-то еще.
Через несколько шагов, совершенных в молчании, Келлан наконец продолжил:
– Я был тихим ребенком. Все держал в себе. У меня не было друзей, с кем можно
было бы поговорить. – Он сухо улыбнулся. – Единственной моей подругой была гитара. –
Келлан покачал головой и хмыкнул. – Черт, ну и жалок я был.
Я сжала его руку и остановилась, дотронулась до его щеки, заставила посмотреть на
меня.
– Келлан, ты не был…
– Да был, Кира, – перебил меня он и поцеловал мою руку, отведя ее от щеки.
Вновь тронувшись, Келлан произнес:
– Дай объяснить… Я испытывал чудовищное одиночество. – Он улыбнулся, взглянув
на меня сверху, когда я нахмурилась. – А потом… Клянусь тебе, совершенно случайно с
моей стороны… – Он задумчиво смотрел в окна, теперь почти целиком являвшие панораму
ночного залива. – Я обнаружил нечто, позволившее мне впервые в жизни ощутить себя
желанным, небезразличным… почти любимым.
Последние слова он выговорил еле слышно.
– Ты о сексе? – прошептала я.
– Мм… – Келлан согласно кивнул. – Да, о нем. Мне было мало лет, когда в первый
раз… – Он усмехнулся и встряхнул головой. – Думаю, ты уже вычислила.
Я чуть зарделась, вспомнив разговор в его комнате.
– Может быть, даже слишком мало, но я не знал, что это не было нормально.
Ощущение было такое, будто кому-то наконец появилось до меня дело. Я стал… – Он
отвернулся. – Стал повторять как можно чаще… Даже тогда мне это давалось поразительно
легко. Всегда находился кто-то – мне было все равно кто, – кому хотелось быть со мной. У
меня развилась своего рода одержимость этим… ощущением этой связи. Как знать, может, я
до сих пор…
Келлан остановился и оглянулся на меня, на его лице вдруг отразилась тревога.
– Я упал в твоих глазах?
Мне было непонятно, как он мог обвинять себя в поисках любви при той жизни,
которую вел. Я коснулась его руки:
– Келлан, ты не можешь упасть ниже.
Он негромко рассмеялся, а я поняла, как плохо это прозвучало.
– Ты чистое золото.
– Сколько тебе было лет? – спросила я, в основном чтобы скрыть смущение.
Он вздохнул и признался:
– Двенадцать. В ее оправдание скажу, что соврал ей, будто мне четырнадцать. Она
купилась. Впрочем, думаю, ей было наплевать.
Челюсть моя снова отвисла. Я принудила себя закрыть рот и улыбнулась. При мысли
о том, сколь отчаянно нуждался он в ласке, мне захотелось расплакаться. Он поискал мой
взгляд, с некоторой тревогой вскинув брови. В стремлении утешить Келлана я быстро
поцеловала его. Он улыбнулся, расслабился и некоторое время смотрел на меня молча.
– Значит, ты используешь женщин, чтобы ощутить… любовь? – спросила я тихо.
Смутившись снова, он опустил взгляд:
– Тогда я этого не понимал. До тебя я вообще об этом не думал. Не знаю, почему с
тобой получилось совершенно иначе. Теперь я знаю, что так нельзя… – Он посмотрел на
меня. – Но это было хоть что-то. Я чувствовал себя менее одиноким.
При этих словах я уронила очередную слезу, и Келлан стер ее.
– Так или иначе, похоже, никому не приходит в голову, что и меня используют. Им
нет до меня дела.
Мы снова тронулись с места, и Келлан взглянул на сверкающий город, который снова
показался через залив.
Я смотрела на его задумчивое лицо и не могла не мучиться угрызениями совести за
