Мы шли, и я заглядывала в его вдруг снова погрустневшие глаза.
– Я должен был позволить тебе все прекратить. Ты была права, когда захотела этого.
Все, что стряслось потом, – моя вина. Мне нужно было тебя отпустить. Я просто не сумел…
– Келлан, нет…
Но он опять меня перебил:
– В клубе было жарко. Я ужас как тебя хотел, и ты меня тоже. Мне пришло в голову
затащить тебя в туалет и отыметь прямо там. Может, ты даже не стала бы возражать?
Келлан покосился на меня, и я смогла лишь безмолвно кивнуть: он мог увести меня
куда заблагорассудится. Он начал было расплываться в улыбке, однако взамен посуровел.
– Я увидел, что Денни на подходе. И не смог этого сделать. Я оттолкнул тебя,
отчаянно молясь, чтобы ты сказала ему, что хочешь меня. Что уйдешь от него. А ты не
сказала и не ушла, и это меня убило.
Я вновь остановилась, а он сделал еще один шаг и медленно развернулся ко мне
лицом. Ему опять стало больно. Я подступила и положила ладонь ему на щеку, чувствуя себя
ужасно за то, что заставляла его страдать.
Келлан смотрел на меня, погруженный в воспоминания.
– Я даже не смог вернуться домой. Отвез твою сестрицу к Гриффину. По-моему, я ее
утомил. Какое уж тут веселье – я всю ночь хандрил и дулся на диване. В конце концов она
оставила меня в покое и переключилась на Гриффина. – Он пожал плечами. – Ну, чем это
кончилось, ты и сама знаешь.
Я вымученно сглотнула, понимая, что напридумывала себе множество небылиц.
– Я был… Я
проговорил Келлан. – Тем, что я сказал. И сделал. До того момента я понятия не имел, что ты
думала, будто я спал с Анной, и был так зол на тебя за Денни, что позволил тебе поверить. Я
приукрасил события. – Он потупился, сгорая от стыда. – Злость чуть не заставила меня
хотеть тебя еще сильнее.
Мне пришлось сглотнуть раза три, прежде чем я смогла говорить.
– Келлан… Ты и представить себе не можешь, как мне было трудно. Как тяжко было
просить тебя остановиться, когда все тело молило не делать этого.
Испытывая желание поцеловать его, я погладила его по щеке. Кадык Келлана
дернулся.
– А ты понятия не имеешь, как было трудно остановиться. Я не врал насчет того, что
думал.
Я шумно глотнула, глядя на него и вспоминая слова, сказанные по глупости. Он
пытливо следил за моим лицом.
– Теперь ты думаешь обо мне хуже?
Я упрямо помотала головой, и он со вздохом отвернулся:
– Прости, Кира, что я наорал на тебя.
Глаза Келлана влажно блеснули, как только он вновь обратился взором ко мне, и я
пробежалась рукой по его волосам. В очередной раз гулко сглотнув, я обрела способность
говорить.
– Я знаю, что ты сожалеешь… Я помню.
– А, ну да… Реветь, как малое дитя… Не лучшее мое выступление.
Он собрался отвернуться опять, но я придержала его за щеку и заставила смотреть
мне в глаза.
– Я не согласна. Иначе я не увидела бы, что ты сожалел, и больше, наверное, никогда
бы не заговорила с тобой.
– Я не просто сожалел. Мне было жутко оттого, что я так с тобой разговаривал… Но
главное – я был уверен, что взял и разрушил единственную любовь, которая у меня была. Я
знал, что потерял тебя. Мне было ясно, что ты тогда целиком и полностью вернулась к
Денни. Я прочел это в твоих глазах и понимал, что мне больше нечего ловить – никогда.
Слеза наконец скатилась по его щеке, и я смахнула ее большим пальцем.
– Я никогда не думал, что мне будет… хорошо с тобой. Ни с кем этого не было,
никогда. Ты не знаешь, как много это для меня значило.
Келлан с новым усилием сглотнул, и я опять захотела поцеловать его, но он чуть
отодвинулся и сверлил меня взглядом.
– После этого мне было страшно к тебе приближаться. Я разрешил себе последнее
«прости» на кухне, но больше не хотел до тебя дотрагиваться. – Он заглядывал в мои глаза,
как будто искал в них прощения. – Прости, что сделал тебе больно, но мне нужно было
отвлечься и убедиться, что впредь я такого не допущу.
Он отвел мою руку от щеки и отвернулся, снова взирая на город. В его все еще
влажных глазах искрились огни.
– Прости меня, Кира, за всех этих женщин. Я не должен был так поступать с тобой. Я
и не хотел… Ну, может быть, какая-то часть меня хотела. Я просто…
– Не надо… – перебила его я. – Келлан, ты уже извинился за это.
– Знаю. – Он был готов уронить очередную слезу. – Просто я наломал дров. Но ты не
хотела меня так, как хотел тебя я, а мне было уже невозможно с тобой расстаться. Чтобы
заглушить боль, я сделал единственную вещь, которую умел, – Келлан покаянно покачал
головой, и слеза все-таки упала, – чтобы ощутить себя желанным.
– Женщины, – заключила я, наблюдая, как черты его искажаются болью.
– Ну да. – Келлан был бледен и потерян, как будто только что признался во многих
убийствах, а не был лишь одиноким парнем, который спал со всеми охочими до него
женщинами подряд.
– Толпы и толпы женщин, – добавила я не без сарказма в надежде приподнять ему
настроение.
– Да… Прости.
Он попытался изобразить улыбку.
