– Все в порядке. Ну, не совсем в порядке, людей использовать все же нельзя… Но я,
пожалуй, понимаю.
Он посмотрел на меня исподлобья, восторженно обнадеженный. Я больше не могла
сдерживаться, встала на цыпочки и поцеловала его.
– Итак?.. – спросил Келлан, отстранившись слишком поспешно.
– Что?
Я смутилась и пришла в легкое раздражение: я еще не кончила его целовать. Мне
казалось, что никогда и не кончу.
Он явил чарующую полуулыбку.
– Я был прав? Ты использовала меня?
– Келлан…
Испытав угрызения совести, я отвернулась.
Улыбка слетела с лица Келлана, и он очень серьезно сказал:
– Если да, то ничего страшного, Кира. Мне просто хотелось бы знать.
– К тебе я всегда испытывала что-то, но… – вздохнула я. – Да, в самый первый раз я
использовала тебя, и мне очень жаль. Это было непростительно. Если бы я знала, что ты
любишь меня, я никогда бы…
– Кира, все нормально.
– Нет, не нормально, – прошептала я и тихо добавила: – Во второй раз было не так.
То, что произошло, не имело никакого отношения к Денни. Это касалось только нас. Все
было по-настоящему. И каждое прикосновение после этого стало настоящим.
– Ужасно приятно это слышать, – шепнул он в ответ, не глядя на меня, но мягко
улыбаясь, а затем вдруг нахмурился опять. – Ты должна быть с Денни, а не со мной. Он
хороший человек.
– Ты тоже хороший человек, – отозвалась я, изучая его прекрасное, но все еще
насупленное лицо.
Келлан помотал головой, а я взъерошила ему волосы и снова вздохнула:
– Не надо считать себя плохим из-за того, что произошло между нами. Мы с тобой
сложные.
– Сложные… – повторил он, кладя мне на щеку ладонь и поглаживая пальцем скулу. –
Наверное, да.
Он уронил руку.
– Это моя вина…
– Перестань, Келлан. Я виновата не меньше. Я наделала ошибок…
– Но… – начал он.
– Нет, Келлан, мы оба все испортили. Всегда, знаешь ли, виноваты двое… Я хотела
тебя так же сильно, как ты меня. И нуждалась в тебе, как ты нуждался во мне. И хотела быть
рядом с тобой, как и ты. И точно так же хотела к тебе прикасаться. Ты мне небезразличен…
Я не сумела закончить мысль, и фраза повисла незавершенной.
На глаза Келлану вновь навернулись слезы.
– Я никогда не был до конца откровенен с тобой. Может быть, мне сразу следовало
сказать, что я люблю тебя? Я страшно раскаиваюсь, Кира. Я столько раз тебя ранил. Знала
бы ты, как многое мне хочется изменить… Я…
Мне пришлось заткнуть ему рот крепким поцелуем. Теперь я понимала лучше. Боль
не ушла, но я видела, какой удар я нанесла ему сама. Он сделал единственную вещь, какую
умел, чтобы унять страдания. Плохо ли, хорошо ли – другое было ему неведомо. Келлан
снова коснулся моей щеки и вернул поцелуй, мы слились, на миг позабыв о нашей
напряженной беседе.
По прошествии вечности, показавшейся мне слишком короткой, он отступил и тихо
произнес:
– Нам пора идти.
– Погоди, ты приволок меня на самую верхотуру, в такое романтичное…
уединенное… место, чтобы только поговорить? – Я искушающе вскинула брови.
Он ухмыльнулся и покачал головой:
– Ну и ну – смотри, как я тебя развратил.
Самодовольно просияв, я рассмеялась.
– Идем, пора ехать домой. – Он увлек меня к лифтам, я же надулась, и он сказал,
заметив мое выражение: – Кира, уже поздно, то есть рано, а тебе нельзя задерживаться на
балу. – Келлан свел брови. – А то в тыкву превратится не карета.
Я закатила глаза при этом сравнении, но он был прав: пора домой. К своему
удивлению, я расстроилась, но отбросила досаду. Я вроде как ожидала… Покраснев, я не
стала додумывать мысль.
Мы завершили нашу круговую прогулку, дойдя до лифтов, и я бросила последний
взгляд на эффектный город внизу и эффектного мужчину, стоявшего рядом. Он утопил
кнопку, я улыбнулась, и мы стали ждать, когда двери откроются.
– Отлично. Но тебе незачет. – Я втянула Келлана за футболку в кабину и поддразнила:
– Мне было обещано потрясение.
Он хулигански ухмыльнулся и привлек меня для долгого поцелуя, едва двери
сомкнулись и мы устремились вниз.
На обратном пути, пока мы шли от «Иглы», Келлан поглядывал на меня мрачно, а я
озадаченно вскидывала брови, испытывая сладкое томление. Возле машины он остановился
и склонил голову набок, изучая меня.
– Я хотел поговорить еще кое о чем.
Бабочки, порхавшие у меня в животе, затеяли делать сальто.
– О чем? – спросила я так тихо, что вышел даже не шепот.
Угрюмость Келлана резко сменилась сухой ухмылкой вкупе с изогнутой бровью.
– Поверить не могу, что ты украла мою тачку… Что, серьезно?
Я рассмеялась, припомнив мою развеселую езду, а после и ее причину, при
воспоминании о которой я состроила гримасу.
– Ты вроде как заслужил. – Я ткнула его в грудь. – Тебе повезло, что она вернулась к
тебе целой, а не по частям.
Келлан надулся, но распахнул мне дверь:
– Хмм… На будущее: нельзя ли врезать мне лишний раз, а мою крошку оставить в
покое?
Я взяла его за подбородок, поставив ногу на подножку:
– Хмм… На будущее: нельзя ли больше не шляться по «свиданиям»?
Он снова помрачнел, но усмехнулся и чмокнул меня в щеку.
– Да, мэм.
