– Ладно, просвети меня… Значит, это Келлан? Ну, и какой он?
– Он… – Как описать Келлана? – Он милый.
Я глянула наверх в надежде, что «он» спал. Несколько часов назад он уехал из
«Пита», зевнув три раза подряд за время беседы с Дженни. Нелегко быть сразу жаворонком и
совой.
– Боже, боже… Он что, гей? Все настоящие красавчики – геи.
Она театрально вздохнула.
Я рассмеялась. Нет, исходя из того, что я слышала и видела, Келлан явно был
натуралом.
– Нет, я уверена, что он не из этих.
– Отлично! Так когда можно к вам? – Ее голос восторженно звенел в предвкушении.
Я вздохнула про себя. Так просто она не отстанет.
– Ладно… Может, на зимних каникулах? Пошатаемся все вместе по клубам или еще
где.
Образ танцующего Келлана не шел из моей головы. Впрочем, нам всем не помешало
бы подвигаться.
– О, классно. Вся в мыле, с ним на танцполе. Рубашку я с него, конечно, сорву –
исключительно чтобы помочь… Ну, ты поняла. А потом мы нырнем под одеяло, чтобы не
растерять тепло долгой, суровой зимней ночью.
– Анна, притормози! Мне с ним еще жить.
Мне крайне не понравилась картина, которую она только что нарисовала. Мысленно
усмехнувшись, я сочинила другой вариант:
– Он, может, и горяч, но знала бы ты его приятеля Гриффина…
– Что, серьезно?
– Да чтоб мне провалиться!
Остаток беседы я убеждала ее в многочисленных достоинствах Гриффина. В жизни
столько не врала.
На следующий день Денни наконец позвонил мне после двухдневного молчания. Мне
казалось, что мы не разговаривали с ним – не говорили по-настоящему – целую вечность. Я
страстно хотела увидеть его и обнять. Беседа была короткой, и он изъяснялся рассеянно, как
будто звонок был для него тяжкой обязанностью. Через несколько минут он извинился и
заявил, что его зовут на совещание. Простившись, я повесила трубку, и в животе у меня
разлился холод, а сердце упало. Я смотрела на телефон минут двадцать, раздумывая, можно
ли ему перезвонить и почему Денни говорил со мной все меньше и меньше.
Той ночью я проснулась в панике и с диким сердцебиением: мне приснился кошмар.
Самого сна я не помнила, осталось лишь чувство ужаса. Хотелось плакать, а почему, я не
знала. Сев на постели, я обхватила колени, пытаясь выровнять дыхание и сердечный ритм.
Мне не хотелось закрывать глаза. Я осмотрелась в темноте, пытаясь отличить реальность от
вымысла. Комод, телевизор, ночной столик, пустая со стороны Денни постель… Да, все
реально, причем до боли.
Мне очень хотелось поговорить с Денни. Уверенности не было, но мне казалось, что
сон был о нем. Однако звонить ему в номер, наверное, было слишком поздно. Я села на краю
постели и посмотрела на часы – половина четвертого. Слишком поздно, чтобы звонить, – или
слишком рано, чтобы будить. Придется подождать несколько часов и попытаться застать его
до ухода на работу.
Снизу, как ни странно, доносились какие-то звуки. Кто-то переключал каналы. Решив,
что Келлан тоже проснулся и можно будет взамен поговорить с ним, я встала и спустилась.
Обогнув угол и заглянув в гостиную, я поняла, что он был не один. Я хотела развернуться и
пойти обратно к себе, но было уже поздно.
– Кира! Эй, киса! – Гриффин стоял посреди гостиной, потягивая пиво и держа в руке
пульт. – Классный прикид.
Он подмигнул, и я залилась краской.
Когда я сошла с лестницы, с дивана виновато выглянул Келлан.
– Привет, извини. Мы не хотели тебя разбудить.
Из кресла мне улыбнулся Мэтт. Эвана нигде не было видно.
– Вы и не разбудили… – Я пожала плечами. – Просто плохой сон.
Келлан криво улыбнулся.
– Пивка? – Он приглашающе приподнял свое.
– Конечно.
В любом случае я не собиралась больше спать.
Он пошел на кухню за пивом, а я неуклюже топталась за креслом Мэтта. Гриффин
снова защелкал пультом. Мэтт тоже повернулся к телевизору. Келлан вернулся через
минуту, вручив мне пиво и кивнув на диван. Я пошла за ним.
Гриффин сел возле стола. Он поставил свое пиво, чуть хмурясь: похоже, он не нашел
того, что искал. Я быстро проскользнула мимо Келлана и села на противоположном конце
дивана. Покачав головой и ухмыльнувшись, Келлан устроился в середине и придвинулся ко
мне. Я подобралась к нему и прижалась, взгромоздившись на диван с ногами. За последние
дни сидеть с ним в обнимку стало для меня обычным делом. Он улыбнулся, обхватил меня за
бедра и задиристо толкнул плечом. Склонив голову, я улыбнулась в ответ.
Гриффин, все еще раздосадованный, изрек:
– Знаете, я тут подумал…
Мэтт застонал, я рассмеялась, но Гриффин проигнорировал нас обоих.
– Когда эта группа развалится… – (Я вскинула брови, и Келлан мне ухмыльнулся.) –
Наверное, я уйду в христианский рок.
Я поперхнулась пивом. Большая часть вернулась в бутылку, но остальное пошло не в
то горло. Келлан, набравший его полный рот, улыбнулся, кивнул на Гриффина и закатил
глаза.
Мэтт, не веря своим ушам, повернул всклокоченную белокурую башку и уставился на
Гриффина.
– Ты – в христианский рок? Сильно.
Гриффин ухмыльнулся, продолжая щелкать каналами.
– Ага! Толпа озабоченных целок! Да вы только представьте!
Он выдал дьявольскую улыбку, пока я откашливалась после пива.
