воду, он забрал у меня пиво и поставил его рядом со своим. Я глубоко вздохнула,
успокаиваясь. Внезапно я ощутила себя полной дурой. Конечно же, ничего не было. Он
обычный парень, решивший посмотреть дурацкий эротический фильм, а я почему-то
вообразила, будто он возжелал конкретно меня. Боже, какой же я, наверное, выглядела
идиоткой, когда с закрытыми глазами ждала его поцелуя. Меня охватил стыд, и я залпом
выпила воду, благодарная за возможность не смотреть на Келлана.
– Прости за фильм… – Я вскинула глаза, когда он заговорил, и Келлан усмехнулся: –
Гриффин есть Гриффин.
Он пожал плечами. Меняя тему, Келлан продолжил:
– Ты спустилась расстроенная. Хотела рассказать сон?
Он прислонился к стойке возле плиты и скрестил на груди руки, выглядя полностью
собранным и расслабленным.
Все еще чувствуя себя глупо, я пробормотала:
– Я не помню его… Знаю только, что он был плохой.
– Надо же, – ответил он негромко, вдруг задумавшись.
Желая повернуть время вспять и остаться в постели, я поставила мой почти пустой
стакан и двинулась мимо Келлана.
– Я устала… Спокойной ночи, Келлан.
Он улыбнулся и шепнул, когда я миновала его:
– Спокойной ночи, Кира.
Избегая смотреть на Мэтта, Гриффина и телевизор с бесконечным, похоже,
эротическим фильмом, я оглянулась через гостиную на заднее окно кухни. В нем хорошо
отражался Келлан. Он все еще стоял у стойки, но теперь обмяк и пощипывал переносицу.
Казалось, у него болит голова. Я озадачилась этим, однако поспешила наверх, не желая,
чтобы он заметил мою слежку. И мне действительно хотелось отгородиться от звуков этого
дурацкого фильма.
Утром при встрече с Келланом я чуть покраснела, но он лишь улыбнулся и предложил
мне кофе. Он не обмолвился ни словом о моем постыдном просчете, да и мне не хотелось о
нем говорить. Сидя за столом напротив Келлана, я заметила, что он снова надел
неприличную футболку «Чудил». Я нахмурилась, и он слегка побледнел.
– Что? – спросил он негромко и несколько нервно.
Не понимая его реакции, я указала на футболку и ответила как можно
непринужденнее:
– Ты так и не достал мне такую же.
Он явно расслабился и кивнул:
– О, точно.
Затем он пожал плечами, встал и снял футболку. Я разинула рот, когда он вывернул ее
и протянул мне. У меня не осталось слов. Мое внимание было приковано к его телу, пока он
одевал меня, и я даже не могла ему помочь. Ему пришлось просунуть мои руки в рукава,
словно я была маленькой девочкой.
– Ну вот, носи мою.
Он просиял, продолжая маячить передо мной и ничуть не стесняясь своей наготы.
Мое лицо пылало и наверняка было красным.
– Я не имела в виду… Ты не обязан… – Мне было даже не выстроить фразу.
Он тихо рассмеялся:
– Не парься, я еще достану. Ты даже не представляешь, сколько Гриффин понаделал
этой фигни.
Он снова хохотнул и повернулся, чтобы уйти. Я невольно уставилась на его
мускулистую спину – широкую в плечах, чуть уже в груди, затем еще уже в пояснице.
Взгляд сам опускался ниже, как намагниченный. Келлан обернулся на пороге, застукал меня,
опустил глаза и улыбнулся краем рта.
– Сейчас вернусь.
Он снова оглянулся, продолжая пленительно улыбаться, и в очередной раз вогнал
меня в краску.
Затем до меня донесся запах. Он был настолько восхитителен, что я закрыла глаза,
взяла футболку за подол, подняла его и глубоко вдохнула. Не знаю, что это было – мыло,
дорогой шампунь, стиральный порошок, одеколон или просто его естественный запах, – но
от Келлана всегда прекрасно пахло, и сейчас я купалась в этом аромате. Когда он вернулся, я
сидела и нюхала футболку, как дура.
Келлан склонил голову набок и с любопытством улыбнулся. Я выпустила футболку.
Внезапно я захотела вообще не просыпаться с утра. Сколько способов я могу придумать,
чтобы выглядеть идиоткой круглосуточно? Келлан сел в свое кресло и допил кофе. Теперь на
нем была ярко-синяя майка, оттенявшая синеву его глаз. Сглотнув, я сосредоточилась на
своей кружке.
День прошел обычно: я стирала, он мыл посуду; я пылесосила, он играл на гитаре.
Однако смущение не покидало меня. Минувший вечер был убийственным. Я собиралась
держаться от Келлана подальше, но, когда он устроился посмотреть телевизор перед уходом
к друзьям, я, разумеется, вожделенно уставилась на диван. Он заметил это и протянул руку,
похлопав другой по подушке. Я не смогла устоять – улыбнулась и уютно свернулась у него
под боком, положив голову ему на плечо. У меня развивалась зависимость.
На выходных мы много держались за руки, вместе сидели на диване, стихийно
обнимались на кухне и валялись во дворе. Я лежала головой на его коленях, но никто больше
не предпринимал никаких постыдных поползновений к поцелуям. Не успела я оглянуться,
как наступил понедельник, а с ним – и учебный год.
Дневной телефонный звонок привел меня в раздражение и заставил нервничать.
– Привет, солнышко.
Я всегда улыбалась акценту Денни, но нахмурилась, по-прежнему раздосадованная
его дежурными, все чаще короткими звонками.
