Маяк — мигнув зеленой лампой, встал на боевой взвод.
— Отходим! Отходим!
Кыргызы — увлекшись боем, не хотели отходить. Сверху — там оказалось селение — на помощь боевикам поспешили новые силы. Пули — с визгом рикошетировали от камней.
— Отходим! — Шаховской буквально выдернул пулемет из рук азартно поливавшего склон киргиза — уходи отсюда!
Киргиз понял. Побежал вниз, к лагерю.
Шаховской — добил то, что было в магазине пулемета, бросил его. Одну за другой кинул вверх две гранаты, не сильно заботясь о том, где они разорвутся. Побежал вниз, оттуда — уже вели огонь объединенные силы. Еще он понял, почему солдаты так не любят отступать — бежать, слышать свист пуль, но не видеть их — намного тягостнее, чем наступать, смотря врагу прямо в лицо.
Каким то шестым чувством он понял: следующая — будет его. Упал — пулеметная очередь прошла выше.
— Аллаху Акбар!
Перекатился стреляя. За спиной — глухо загрохотали взрывы, огонь прекратился…
Это были гранаты. Те самые, которые они модифицировали, поставив запал, который взрывал гранату не через четыре секунды — а через минуту или две. Это они сделали специально, на случай отступления — роняешь гранату, бежишь — и противник, идущий за тобой, нарывается на импровизированное минное поле.
Кто-то дернул его за ногу — Багыш?
— Цел?!
На грани восприятия, сквозь свист пуль — послышался тоненький, становящийся все громче свист.
— Ложись!
Управляемая бомба — легла точно по цели. Их накрыло ударной волной, полетели камни. Воздух был густой и плотный, как кисель, даже в темноте — было плохо видно из-за поднятой взрывом пыли. Было тяжело дышать.
Бандиты — прекратили огонь, часть из них — накрыло взрывом, часть — были в шоке и не стреляли. Никто не ожидал такой развязки.
Князь пришел в себя первым. В конце концов — он был бывшим пилотом стратегического бомбардировщика, сам не раз сбрасывал бомбы и знал, что это такое. На курсах подготовки — их привозили на полигон во время учебного бомбометания — с тем, чтобы они могли почувствовать всю разрушительную мощь оружия, которое было им доверено. Конечно, они наблюдали с безопасного расстояния.
Багыш лежал на земле, схватившись руками за голову — он был офицером, но такое было для него слишком.
— Подъем и уходим! Собирай своих людей!
Багыш в оглушительной, установившейся после взрыва тишине — последовал за ним.
Преследовать их никто не преследовал. На рассвете — два вертолета забрали их с горного склона, чтобы доставить на корабль…
Это была первая боевая операция в горах Дофара — но далеко не последняя. Со временем — вертолетные рейды стали все опаснее, а боевой опыт группы — все больше. Группу больше не забирали после акций и не доставляли на корабль — они перешли на нелегальное положение, став одной из банд, которых в горах Дофара полно.
Дождь прошел весь следующий день и еще половину дня. Все дороги — а здесь там, где нет гор, есть песок и глина, скверное сочетание — развезло, в горах, в самых разных местах — свирепствовали горные потоки, неся за собой валуны с человеческий рост, вырванные кустарники, с огромным трудом нанесенную наверх землю с террас, трупы животных, а иногда и людей. Река вышла из берегов, бесновалась можно сказать у самого порога. Герб Финли перенес рацию на второй этаж, и они несколько дней не проводили полноценных сеансов связи, ограничиваясь коротким условным подтверждением, что все в порядке. Слава Господу, еды было вполне даже достаточно…
Через день после превращения дождя — вода начала потихоньку спадать, а еще через день — выглянуло солнце и вода начала спадать еще сильнее. На третий день — они вышли на улицу, и обнаружили неподалеку от своего ограждения раздувшийся до предела труп подростка лет двенадцати — тринадцати, одетого в одежду горцев. Его принесло водой и от чего он погиб — понять было невозможно. Сэр Роберт предлагал его отдать местным — но Финли только хмыкнул, и сказал, что если так сделать, местные просто бросят его в реку: отношения между местными и горцами не отличались теплотой, одни были замешаны в грабежах и налетах, вторые обирали первых как могли и хотели. Потому — они полдня копали в мерзкой, хлюпающей земле некое подобие могилы, а потом положили туда труп, обернув его чистой мешковиной, и Герб Финли прочитал Фатиху[68]. Местные видели это и не вмешивались — но делали свои выводы. Уважение — здесь оно зовется «намус» завоевывается долго, десятками мелких правильных дел — а теряют его чаще всего в одно мгновение и раз и навсегда…
