Еще через день — они вышли на базар. Там сэр Роберт купил местный цветастый платок на голову — купить его было просто необходимо, для местных появление чужака (который чаще всего опознается именно по головному убору) — повод стрелять без предупреждения. Еще купили некоторое количество мяса, просушенного по-бедуински — то есть на солнце и с большим количеством соли. И шерстяную бедуинскую накидку с капюшоном из шерсти верблюда — в горах бывало холодно, особенно по ночам. Севернее были племена, которые знали седло и засаливали мясо, кладя его под седло — такое мясо на базаре тоже было, но сэр Роберт не смог заставить себя его купить, чтобы потом восполнять недостаток соли верблюжьим и лошадиным потом. Местные — было мало похожи на арабов в том понимании, какое бытует в Соединенном королевстве: они носили цветастые платки вместо белых чалм, повязывая их так, как повязывают платки француженки и русские женщины, так называемые «бабы». Вместо галабии, длинной, белой и просторной рубашки до пят — они носили нечто вроде рубахи из грубой ткани с длинными рукавами, и длинную черную мужскую юбку почти до пят. Все дети, и почти все взрослые мужчины никогда не знали обуви, их ноги были такими, что они могли ходить ими по битому стеклу. Из оружия — они носили не кривые родовые кинжалы, а что-то напоминающее армейский штык-нож к винтовке с ножевым лезвием — грубо сделанное, но не перестающее быть опасным оружие, которому, видимо, их научили русские. В отличие от обычных бедуинов — здесь многие носили пистолет, заткнутый за кушак, или даже в кобуре, и на плече — винтовку, чаще всего Мосина-Нагана. Бороду носили немногие, зато некоторые носили усы, строго запрещенные Кораном как признак мушриков[69]. Дети часто занимались воровством — но не у своих, а у тех, кто заходил на базар и не следил за свои кошельком, который наученные горьким опытом купцы носили не на боку, а на животе. При этом при всем — они были набожными, вставали на намаз и часто употребляли в речи гортанное «Иншалла», что означало «если так будет угодно Аллаху».
Еще через два дня — станции удалось собрать караван: несколько ослов, нагруженных до предела, и разномастный отряд погонщиков и сопровождающих: англичанами было только двое. Остальные, как понял сэр Роберт — были наемники из контрабандистов и пустынных племен, решившие попытать счастья и встать на джихад. Еще — с ними шел мулла, тоже непонятно — настоящий или нет. Молодой, черный, худой, бородатый, с нездоровым блеском в глазах. Сэр Роберт еще в Африке научился понимать с первого взгляда, от какого человека следует ждать беды. Этот — относился именно к такой категории.
На другой берег реки — их переправил паромщик, паром которого состоял из полугнилых досок, поддерживаемых надутыми бычьими или какими там шкурами — сэр Роберт именно такие видел в Африке на реке Лимпопо, когда ему довелось там побывать. Паромщик так и жил тут, около переправы, в глиняной хижине с выводком тощих детишек: жена, если она и была, на вид не показывалась, что было правильно. Переправлялись по двое, рискуя перевернуться — если сэр Роберт, наверное, выплыл бы, то местные — нет, за редким исключением местные не умеют плавать вообще. Переправившись — сэр Роберт дал паромщику монету: если он пропадет, паромщик запомнит доброго белого господина и даст знать тем, кто пойдет по его следам…
Но переправились без потерь. Ослов пришлось связывать, они ревели и вырывались, не было никакой возможности переправить их на другой берег не связав. Разобрав груз, они пошли в горы…
Горы здесь были невысокими и коварными, если смотреть на них сверху — они выглядели как барханы в Большой пустыне[71], длинная череда почти однотипных каменных холмов. Погонщики шли, держа ослов в поводу, а оружие — на ремне за спиной, сэр Роберт поступал так же. Способ выживания в таких условиях — не выделяться, хотя сэр Роберт был все-таки повыше ростом обычного обитателя здешних мест.
